Лингвистика лишь отчасти может постичь содержание всех выделенных картин мира. Как отмечает Н. Д. Арутюнова, «высшее добро (составляющее содержание идеализированной картины мира. – Н. Ф.) лингвистика определить не может. Она может лишь подтвердить, что употребление общеоценочных предикатов обусловлено отношением к идеализированной модели мира» [9, с. 181]. То же верно и применительно к другим картинам мира: языковед не в силах дать полное описание каждой из них, однако, несомненно, может и должна быть исследована часть представлений, которые репрезентированы в языке социума.
Логическим следствием признания того факта, что к норме восходит несколько систем взглядов, различным образом отражающих мир и человека, является предположение, что формула «нормальный человек» может быть истолкована в соответствии с представлениями каждой из этих систем. Иначе говоря, в формуле «нормальный человек» определение
Современная лингвистика располагает некоторыми наработками в описании названных образов. Кроме того, каждая из ипостасей нормального человека была в той или иной степени осмыслена в других науках (прежде всего речь идет о философии, психологии и социологии) и в искусстве. Заметим, что, как правило, для исследователя особую ценность имеет только одна из ипостасей – мы же представляем комплексное описание, объединенное синтезирующим образом человека нормального. Интегративность описания обеспечивается таким образом, с одной стороны, комплексом лингвистических, филологических, социологических, культурологических, философских традиций, с другой – возведением частных образов к обобщающему образу нормального человека.
Образ нормального человека в русской языковой картине мира целесообразно рассмотреть через обращение к когнитивным принципам[25] дуальности и градуальности.
Дуальность – это такой принцип восприятия и языкового отображения мира, в соответствии с которым действительность интерпретируется как единство антиномий, противоположностей. Принцип градуальности представляет мир разных величин: как полярных, крайних, так и промежуточных, шаговых. Оба когнитивных принципа, взаимодействуя, реализуются во всех базовых картинах мира: религиозной, научной, художественной, обыденной.
О характере взаимодействия принципов трудно судить однозначно. С одной стороны, понятно, что генетически первичен принцип дуальности; известно, что для архаических картин мира он являлся ведущим. В этой связи можно сослаться, например, на древнекитайскую систему миропонимания, в соответствии с которой в основе мира лежит два противоположных начала – инь и янь (земное и небесное); их дуализм и взаимослияние объясняют в китайской философии сущность всех мировых процессов, человеческой жизни и принципов истинного познания и разумного действия [4, с. 182–200]. В этом же ключе архетипическую картину мира характеризует Т. В. Цивьян, указывая, что мир воспринимался и описывался на основе набора двоичных признаков: «небо – земля», «правый – левый», «день – ночь», «жизнь – смерть», «чет – нечет», «счастье – несчастье» и др. [189, с. 5–6]. Усложнение образа мира должно было идти, по-видимому, в направлении от дуальности к градуальности. Осмыслив возможные полярные проявления одного и того же свойства, качества, признака, человек обратил внимание и на такие проявления, которые не могут быть приравнены к противоположностям. Бинарная оппозиция преобразовалась в триаду, в центральном элементе которой происходит снятие противоречий между полюсами. Впоследствии произошло усложнение триады в многокомпонентное множество. Таким образом, эволюция человеческой ментальности может быть рассмотрена, в частности, как движение от дуальной модели к градуальной [110, с. 123].
