Нормы в пространстве языка полностью

Во-вторых, общая оценка обычного человека может быть не только положительной, но и отрицательной: Не то чтобы она считала его каким-то обыкновенным, хотя и это было бы для него нестерпимо (Б. Пастернак, НФ); Да и «обыкновенность» мужа скорее всего кажущаяся. Достаньте старые фотографии, рассмотрите их без спешки. Разве можно назвать обыкновенным того, с кем вы когда-то связали свою судьбу (из жур., НФ).

Ведущая роль при распределении оценочных знаков принадлежит явлению, противопоставленному обычному. Если это оппозиция обычного и идеального человека, то обычный – объект отрицательных оценок; если оппозиция обычного человека и негодяя, преступника – словом, плохого человека, обычность приобретает положительные характеристики. Вообще, значимость оппозиции – следствие нераздельного единства нормы и антинормы. Зависимость оценки обычного от состава оппозиции отчетливо прослеживается в высказываниях о человеке, содержащих прилагательные обычный, обыкновенный. При отсутствии (явном или скрытом) противопоставления прилагательные обычный и обыкновенный выражают значение «без особых отличий, без особого статуса, такой, как все» и являются оценочно нейтральными: Представим, что я обычный зритель, живу, допустим, в Твери; В «Блеф-клубе» они были бы не политиками, а обыкновенными мужиками (из газ., НФ). При наличии же противопоставленного компонента оценочный знак проясняется: последний зависит от характера необычного в имплицитно или эксплицитно выраженном противопоставлении «необычный – обычный»:

• необычный («-») – обычный, обыкновенный («+»): Надо быть художником и сумасшедшим, дабы узнать сразу маленького смертоносного демона в толпе обыкновенных детей (В. Набоков, НФ);

необычный («+») – обычный, обыкновенный («-»): Но все новые знакомые вблизи оказывались не лучше прежних. Обыкновенные какие-то (из жур., НФ).

Отметим также возможность такого варианта оппозиции «обычный – в чем-либо выдающийся», который характеризуется неявным распределением оценочных знаков. Прокомментируем в этой связи построенную на такой оппозиции статью «Чем обычный человек отличается от профессионального культуриста?»[31]. С одной стороны, тело культуриста – предел мечтаний обычного человека, т. е. в паре «культурист – обычный человек» второй компонент, по-видимому, представляет отрицательный (в данном случае – несовершенный) полюс. С другой стороны, автор ставит цель развенчать миф об идеале бодибилдера и убедить обычного читателя в том, что последний – нормальный, заслуживающий уважения за любовь к спорту и здоровому образу жизни человек.

Итак, фигура обычного / обыкновенного человека имеет для обыденной картины мира, во-первых, культурологическое значение, так как является (или может являться) одним из ключевых образов культуры. Во-вторых, образ «обычный человек» имеет для обыденной картины мира системное значение, так как выступает своеобразным эталоном, на фоне которого видны отклонения. Обычный человек – воплощение предсказуемости, обычность обеспечивает неудивительное развитие ситуации (это верно даже для тех случаев, когда обычными являются преступники, мерзавцы: знаешь, чего от них ожидать). Необычный человек, напротив, преподносит сюрпризы. В оппозиции обычного и необычного человека реализуется глубинная оппозиция хаоса и порядка, системы и несистемного, массового и единичного, нормы и не-нормы.

Средний человек[32].