Эй, Кидзуки! В отличие от тебя, я выбрал жизнь, и собираюсь жить по-своему – как смогу. Тебе было тяжко, но и мне приходится несладко. Я серьезно. А все потому, что ты умер, оставив Наоко. Но я ее не брошу. Потому что я ее люблю. И я – сильней, чем она. И собираюсь стать еще сильнее. И вырасту. И стану взрослым. Потому что иначе нельзя. До сих пор я хотел, чтобы мне навсегда осталось восемнадцать. Но сейчас я так не думаю. Я уже не подросток. У меня есть чувство ответственности. Слышишь, Кидзуки? Я уже не тот, что прежде, когда мы были вместе. Мне уже двадцать. И я должен платить за право жить дальше.
– Ватанабэ, что с тобой? – удивилась Мидори. – Ты так похудел.
– Серьезно?
– Поди, перестарался… с той чужой женой?
Я рассмеялся и кивнул.
– С начала прошлого октября ни с кем не спал.
Мидори удивленно присвистнула.
– Полгода ни разу? Что, правда?
– Да.
– Тогда почему так похудел?
– Потому что повзрослел.
Мидори, взяв меня за руки, пристально посмотрела мне в глаза. Затем чуть сморщилась и улыбнулась:
– Ты прав. Что-то действительно чуточку изменилось. По сравнению с прошлым разом.
– Потому что повзрослел.
– Ну ты даешь… Думать о таких вещах… – восхищенно сказала Мидори. – Пойдем обедать. Есть хочется.
Мы пошли в небольшой ресторанчик за корпусом филфака. Я заказал комплексный обед, Мидори тоже.
– Сердишься на меня? – спросила Мидори.
– За что?
– За то, что я в отместку долго не отвечала? Наверное, считаешь, что так поступать нельзя? Ты ведь извинился передо мной.
– Я сам был виноват. И поделом.
– Сестра говорит, так нельзя – это недобросердечно и совсем по-детски…
– А теперь – отлегло? Отыгравшись-то?
– Ага.
– Ну и ладно.
– А ты и впрямь добрый, – сказала Мидори. – Слушай… ты что, правда полгода не занимался сексом?
– Правда, – ответил я.
– Наверное, когда укладывал меня спать в тот раз, хотелось?
– Не знаю… Наверное.
– Но не стал?
– Послушай, ты сейчас – самый дорогой мне человек. И я не хочу тебя терять.
– Если бы ты тогда поприставал, я бы не смогла отказать. Мне тогда было очень не по себе.
– А у меня твердый и толстый.
Она улыбнулась и тронула мое запястье.
– Я незадолго до того поверила тебе. На все сто. И уснула тогда, расслабившись, совершенно не боясь. Пока я с тобой, все в порядке. Можно не беспокоиться. Я крепко спала?
– Еще как, – ответил я.
– Поэтому если бы ты наоборот мне сказал: «Эй, Мидори, иди ко мне! Все будет нормально. Давай покувыркаемся!» – я бы, пожалуй, согласилась. Только не подумай, что я тебя соблазняю, или подтруниваю, или пытаюсь задеть. Я просто хотела честно признаться тебе.
– Я знаю.
За обедом мы показывали друг другу выбранные на семестр предметы, и обнаружили два общих курса лекций. Значит, я буду видеть ее дважды в неделю. Потом она рассказала о себе. Первое время они с сестрой никак не могли привыкнуть к жизни в квартире. Почему? Слишком вольготно по сравнению с прошлой.
– Мы просто глубоко увязли: за больными ухаживай, по магазину хлопочи. Каждый день суета, – сказала Мидори. – Но постепенно мы начали понимать, что можно жить иначе. Причем, должны были так жить с самого начала. Никого не стесняясь, можно делать, что вздумается. Однако успокоения не было. Будто тело парит в двух-трех сантиметрах над землей. Казалось, все это – блеф, такой вольготной жизни на самом деле быть не может. Тряслись, не придется ли за это расплачиваться.
– Бедные сестрички, – рассмеялся я.
– Да уж, досталось… – сказала Мидори. – Но… ладно. Мы свое еще наверстаем.
– Думаю, за вами не заржавеет. А чем занимается сестра?
– Ее подруга открыла недавно магазинчик аксессуаров в районе Омотэ-Сандо, и сестра помогает ей три раза в неделю. В остальное время учится готовить, ходит на свидания, смотрит кино и просто бездельничает. Короче, наслаждается жизнью.
Она поинтересовалась, как живу я, и я рассказал о планировке дома, просторном саде, котенке по имени Чайка и старичке-хозяине.
– Как, нравится?
– Вполне.
– Хотя сам ты – как неживой…
– Так весна же…
– И на тебе красивый свитер, который связала она.
Я удивился и посмотрел на свитер.
– Откуда ты знаешь?
– А ты – честный. Что ж тут еще можно подумать? – удивилась Мидори. – Но ты не в духе.
– Пытаюсь воспрянуть…
– Думай, что жизнь – коробка с печеньем.
Я несколько раз кивнул – а затем посмотрел в лицо Мидори.
– Наверное, у меня не все в порядке с головой, но иногда я тебя совершенно не понимаю.
– В коробке с печеньем есть печенюшки любимые, и не очень. Съешь первым делом самые вкусные – останутся лишь те, что особо не любишь. Когда мне горько, я всегда думаю об этой коробке. Потерпишь сейчас – проще будет потом. Вот и выходит, что жизнь – коробка с печеньем.
– Прямо целая философия.
– Но это – правда. По своему опыту знаю.
