По правую руку в полусотне шагов от меня находилась ратуша, в которой я провел несколько лет, впитывая бесценные знания мастера Фонтена. Он сам, к слову, все так же лежал на столе у самого входа в здание, и в каком-то смысле ему удалось занять место бургомистра! Расхохотавшись, я глянул через плечо на самого городского главу – толстяк уже почти догнал меня.
На площади о недавней тишине можно было только мечтать – напротив меня, на другом ее краю, мертвяки штурмовали трехэтажный дом, на крыше которого, видимо, находились интерфектор и Опаленная. Покойники лезли, цепляясь за что придется и друг за друга, валились на землю, но сразу же поднимались и продолжали попытки забраться наверх.
А между мной и ратушей находились те четверо, которых я уже раньше видел, когда мы сидели на крыше вместе с интерфектором. Тогда разглядеть их было трудно, но сейчас, вблизи, стало понятно, что ничем особенным они не выделяются – обычные люди. Все в темных одеждах и высоких сапогах, все среднего роста, все крепкие. У одного короткий плащ бордового цвета и длинные каштановые волосы до плеч.
Сейчас они уже не стояли вокруг стола. Сейчас один из них – тот, что в плаще, наверное, сам Карл Рокитанский – вышел вперед, а остальные зачем-то положили по одной руке ему на плечи, а свободными выписывали в воздухе разнообразные жесты, примерно такие, какие использовала Опаленная. Слабаки! Мне, чтобы останавливать мертвяков, не надо было ломать себе пальцы, пытаясь сложить невообразимые фигуры…
Мешать им почему-то не захотелось – оттуда тянуло холодом, и поэтому я оббежал их, оставшись незамеченным, и оказался возле своего бывшего наставника. Выглядел тот не очень – бледный, с набухшими мешками под глазами и тонкими кровавыми струйками, текущими из ноздрей. Правда, судя по тому, как он кричал, я ожидал увидеть гораздо худшую картину.
К сожалению, стилет непригоден для того, чтобы резать им веревки, и поэтому я, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг, принялся развязывать узлы, стремясь освободить мастера Фонтена. Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня, но, кажется, не узнал.
– Френни… – Из его рта вылез большой кровавый пузырь и сразу лопнул, осев пеной на губах.
– Да, дедушка? – Давясь от смеха, я попытался изобразить голос Опаленной.
Но, похоже, получилось чересчур громко, потому как сзади кто-то крикнул:
– Замри! – И в мою спину ударил холодный воздух.
В первое мгновение мне хотелось прикинуться, что приказ сработал, но я передумал и обернулся.
На меня глядел один из четверки – тот, который был ближе всего, – и недовольно хмурился. Похоже, для него оказалось неожиданностью, что кто-то может игнорировать его приказы.
– Не дыши! – Он сотворил знак, и в меня снова прилетел морозный воздух.
Это уже начало надоедать, и я бы, наверное, разозлился, но заметил кое-что забавное. Если я оббежал сборище по дуге, то мой преследователь – бургомистр – этим себя утруждать не стал и двигался напрямик. Сейчас между мной и ним была как раз эта самая четверка. А значит, очень скоро он врежется прямо в них.
– Обернись! – крикнул я мужчине, который так и продолжал изумленно смотреть на меня. Для смеха я дополнил свои слова жестом, скрутив пальцами какой-то замысловатый знак, только что придуманный мной самим.
Черные глаза мужчины еще сильнее расширились от удивления, и он спросил:
– Что это за мотус? И кто ты вообще такой?
Наверное, мотус – это название знаков или жестов, но не стану же я объяснять, что все выдумал!
– Меня зовут Норвуд Грейс! – ответил я, подбоченившись. А затем рассмеялся и сказал, указав за спину собеседника: – А это наш бургомистр!
Не знаю, как они его не заметили, видимо, их занятие требовало высокой концентрации, но благодаря этому наш управитель смог оказать гостям самый радушный прием. Толстяк, набравший приличную скорость, врезался в мужчин и, раскидав их по сторонам, собрался уже двинуться ко мне, но не успел.
– Стой! – прорычал человек в плаще. Голос у него был очень низкий и тяжелый.
В воздухе заискрились крохотные снежинки, а бургомистр пошатнулся и даже на миг замер, но длилось это недолго – почти сразу он развернулся и бросился на того, кто отдал приказ. Зря Карл Рокитанский решил покомандовать – наш управитель всегда был мужчиной своевольным и, похоже, не утратил этой черты после смерти.
– Стой!!! – Рык заставил поежиться даже меня.
Окружающие нас камни покрылись изморозью, изо рта пошел густой пар, а бургомистр рухнул, поскользнувшись на льду, но не остановился – толстяк продолжил ползти к обидчику.
– Замри!
– Не двигайся!
– Не шевелись!
Все эти приказы посыпались на управителя с разных сторон, но он не обращал на них никакого внимания и даже уже ухватил за сапог Карла Рокитанского. И чего все его так боялись? Одна крохотная капелька крови Опаленной, смешанной с чистой скверной, и его умения годны только для того, чтобы охладить вино в жаркий день!
