Я вышел из комнаты, ожидая услышать отдалённый разговор в какой-нибудь комнате, в который я встряну в самый неподходящий момент, оборвав говорящих на какой-нибудь забавной фразе с двояким смыслом типа выкрика «Да хочу я в жопу!». Хотя это не очень двоякая фраза. Тогда… Что-то типа «Схватись сзади и вставляй!». Это более вероятная тема, потому что есть много вещей, которые следует схватить сзади и вставить что-нибудь куда-нибудь. Но нет… Я дошёл до кухни, где за столом, в тусклом голубоватом свет с улицы, молча и угрюмо сидели Марк, Света и Саша, и пили чай.
– По кому траур? – спросил я, хотя, наверняка, не особо отличался задором от них.
– По проёбанному настроению, – пробубнил Марк.
– Да это пройдёт, – Саша погладила его по плечу.
– Да когда это пройдёт ещё? Заебёмся ждать блять… – выдохнул он.
– Ну а что нам ещё остаётся делать? – спросила Света.
– Хуй знает, – сказал Марк.
Я прошёл и направился к шкафу с кружками.
– Тебе налить чаю? – подпрыгнула Саша.
– Да. Только можно пакетик заварить? И в чайник новой воды залить, если там мало осталось, – сказал я и посмотрел на Марка.
Марк отвёл и опустил глаза.
– Садись, – сказала Саша и занялась чаем.
Я сел за стол между Светой и стеной, ощутив, что уже был в подобной ситуации. Света не смотрела на меня, и мне было от этого… Никак. Отсутствие неловкости и мудовых разговоров после ночи странной и нежеланной страсти меня вполне устраивало. Было бы прекрасно это просто забыть и не видеть в мыслях вагину Светы каждый раз, когда я смотрю на неё. И ещё лучше, если б и она не видела ничего подобного во мне.
– Саш, у нас осталось ещё шоколадное варенье? – Марк окликнул Сашу.
– Нет, – ответила она ему.
– Не бывает шоколадного варенья, – тихо проговорил я.
Марк немного помолчал, видимо, удивлённый моим встреванием, и затем ответил:
– Как, блять, не бывает-то? А что я тогда намазывал до этого целый месяц на хлеб? – раздражённо сказал он.
– Да я ебу, что ты там намазывал? Но не шоколадное варенье, сто процентов, – спокойно ответил я.
– Ну намазка, блять, соус… Чё ты к словам доебался?
– Да ничего. Просто шоколадное варенье невозможно в принципе, поэтому неправильно так говорить.
– С чего это оно невозможно? – встряла Света. – Берёшь шоколад и варишь из него варенье, в чём проблема?
– Проблема в том, что если ты делаешь что-то по определённому процессу, то это не гарантирует, что результат у тебя выйдет такой, какой должен выйти исходя из этого процесса.
– Началось… – тихо сказала Саша.
– В смысле? – спросила Света.
– Ну смотри. Есть процесс изготовления одной хуйни. Если ты будешь ему следовать, то это не значит, что результат будет такой, какой должен быть.
– Ну да, можно же проебаться на каком-нибудь этапе, – сказал Марк.
– Да здесь не про проёб дело… Как бы это объяснить… Короче. Вот есть процесс изготовления детали, да? Металлической, допустим. Если ты вместо металлической хуйни возьмёшь, блять… банан нахуй… То неважно, насколько точно ты следовал процессу изготовления детали, по итогу деталь из банана у тебя не выйдет, а выйдет хуйня. Так и с шоколадным вареньем. Оно не существует, потому что если ты прогонишь шоколад по процессу варенья, то получится не варенье, а шоколадная поебота. Поэтому шоколадное варенье в принципиально невозможно.
– Ну это смотря что называть вареньем, – ответила Света.
– Ну, если любую хуйню подгонять под варенье, то и говно в унитазе станет им.
– Ну мы же за столом, зачем такие мерзости говорить?! – выругалась Саша.
– Извини, – сказал ей я. – Варенье есть варенье, а уваренная, разъёбаная сахаром шоколадная хуита-поебота есть уваренная, разъёбанная сахаром шоколадная хуита-поебота.
– Бля, ладно, окей, ты прав, – сказал Марк и взялся за свою голову, закинул её назад и тяжело выдохнул. – Шоколадная хуита у нас ещё есть?
– Нет, я же сказала… – ответила Саша.
– Надо в магаз сгонять, но чё-то я вообще не хочу, – сказал он.
– Да никто не хочет, я думаю. Да пускай, один день не поешь это. Здоровее будешь, – ответила она.
– Здоровее буду… – задумчиво повторил он, надул щёки и похлопал ладошками по столу. – И умнее, зная, что шоколадное варенье невозможно и его не существует…
Саша сделала чай и подала его мне.
– Ой, я же забыла спросить какой тебе… – она виновато обратилась ко мне.
– А какой ты заварила? – спросил я.
– Обычный чёрный.
– Вполне подходит, спасибо.
Она улыбнулась и обратилась уже ко всем:
– Ну что? Что-нибудь кому-нибудь интересное снилось?
– Нет, – сухо ответила Света.
– Возможно, но я не помню, – ответил Марк. – А тебе?
– Да какая-то непонятная помесь из событий дня в типичном бредовом исполнении сна, – сказала Саша и посмотрела на меня: – А тебе?
Из всей своей ночной сонной жизни я помнил лишь момент, где обнимаю мать Марка с явным сексуальным влечением к ней. Это был короткий момент, который, сомневаюсь, что вылился в полноценный сон. Но помню я только его. И, наверное, рассказывать такое не следует. Врать я не люблю, даже тем, кто, возможно, объебал меня против моей воли, поэтому ответил:
