– Хуёво, – раздражённо сказала Света. – Мне мерещилась всякая хуита страшная. Почти ничего не помню, а то, что помню, то помню смутно, но там пиздец какой-то виделся.
– Странно. Ты, вроде, сидела, мультики смотрела, откуда пиздецу взяться? – ответил ей Марк.
– Может быть, внутри какие-нибудь переживания были, – робко предположила Саша.
– Ну а тебе как? – обратился он к ней.
– Ну… Ну знаешь, вроде интересно, но второй раз я пробовать не хочу. Слишком реально там всё кажется, не разбираешь, где настоящая реальность, а где галлюцинация. Ну… Ну возможно, что я тоже немного на негативе была, поэтому, может, и можно второй раз попробовать. Но только в хорошем настроении. Я, всё-таки, считаю, что это важную роль играет при взаимодействии с любыми веществами такого рода…
– Ну а ты что? – Марк обратился ко мне.
Я многозначительно поджал левый уголок губ, угрюмо вздохнул и промолчал.
– Понятно… – вздохнул он тоже. – Я в каком-то круговороте еботни был, вообще сейчас ничего не разобрать. Но впечатления в итоге тоже не из приятных.
Они не спеша обсуждали что-то ещё, но я ощущал нужду в отстранении от происходящего. Отстранении от жизни, где я могу быть заражён уже двумя смертельно опасными болезнями; где уже два раза я был объёбан против своей воли людьми, которых я зову друзьями; от болтовни с ними; от ощущения холода в ногах, который не проходил, даже когда я одной ступнёй обнимал другую, как это делают с руками, когда мёрзнут пальцы на них; от очередного тёмного вечера, проводимого под желтоватым светом чужой люстры; от тиканья часов, которые не сообщают ничего, кроме количества ушедшего времени, упущенного и невозвратимого; от противоречивого незнания и неопределённости, неизвестности по направлению к тому, что будет дальше и что мне следует делать; от отрешённого одиночества к приятному уединению.
Марк ткнул меня в плечо:
– Ты будешь? – неожиданно спросил он, слегка улыбаясь.
– Что? – я пытался понять, что мне предлагают в очередной раз, чтобы сделать мой полёт вниз к поганой смерти объебоса в их компании ещё быстрее.
– Говорю, пасту арахисовую будешь? – повторил он свой вопрос, держа в руах банку с разноцветной красно-сине-зелёной надписью «JIF» на ней, и дополнил: – Батин друг из Америки возит, вот нам иногда подкидывает несколько банок.
Я видел много фильмов, где показывался быт людей в США, и часто там фигурировало арахисовое масло. Это всегда было необычно видеть и слышать, но я никогда не задумывался, хочу ли я попробовать это масло, каково оно на вкус и всё такое. «Необычно и необычно, ну и что, я и просто масло-то не особо люблю», – наверняка хоть раз задумывался я, после чего интерес к этому вопросу у меня пропадал.
– А как на вкус она? – спросил я, осматривая содержимое банки.
– Как арахис. Просто арахис взяли, пожарили и перетёрли в пасту, – ответил Марк, взяв у меня банку и начав намазывать из неё пасту себе на хлеб.
– Не сладкая?
– Нет. Поэтому в кино на неё кладут джем и шоколадную пасту и всё такое. На, попробуй, – протянул он мне ложку.
Я взял её, зачерпнул примерно половину этой ложки пасты, и поместил её к себе в рот. Необычно насыщенный ореховый вкус арахиса ощутился сразу же, а за ним обозначилась очень вязкая и плотная текстура или фактура или ещё чего этой пасты. С ней было тяжело двигать языком во рту, тяжело было перемещать её, но со временем она становилась мягче, особенно после запивания чаем, и вскоре прошла дальше в меня, оставив после себя приятные ощущения… довольной целостности.
– Прикольно. Мне нравится. Да, буду, тоже на хлеб намажу, – сказал я.
– Вареньем намажь сверху ещё, – посоветовал Марк.
– Ага… – согласился я и начал делать бутерброд.
Пока я занимался этим делом, Марк, по всей видимости, решил ненавязчиво продолжить ранее обсуждённую тему:
– Вот видишь? – мягко и добродушно сказал он, словно стараясь избежать вызывания во мне раздражения. – А если бы не попробовал, то как бы ты узнал, что тебе нравится арахисовая паста?
Я, не спеша прожевав откушенный кусок бутерброда и запив его чаем, стараясь так же максимально по-доброму, сказал:
– Исходя из предпосылок.
– В каком плане? – спросил он.
– Ну, типа, зная, что это арахисовая паста, видя её и ощущая запах, я бы сделал вывод из всего этого, что мне понравится, потому что я не имею ничего против арахиса, – спокойно ответил я.
– Ну… Есть же вещи, которые выглядят не очень, пахнут не очень, а на деле очень вкусные… Сыры некоторые, например… Да и вот паста эта… Если бы я сорвал этикету и не сказал бы тебе о том, что внутри, и не открывал бы банку, то какие бы предпосылки ты увидел? Цвет, похожий на понос?
– Марк, блин! Мы едим вообще-то! – крикнула на него Саша.
