Ненадолго задержавшись около палатки с книгами, я принялся внимательно изучать его содержимое, не обращая внимания на продавца, даже когда тот случайно прошел сквозь меня. Привычка скрывать свое присутствие от окружающих, слегка сдвинув себя в потоках времени, давно стала моей второй натурой. Так было намного проще взаимодействовать с окружающей действительностью без массовых жертв и разрушений, которые бы очень даже могли возникнуть, если бы какой-нибудь стражник попытался двинуть незнакомца кулаком, не найдя на том заметных гербов, блестящих золотых украшений, зачарованной брони и прочих характерных признаков успешного и опасного, по меркам Бесконечной Вечной Империи, человека. То, что мои старенькие джинсы стоят дороже, чем замок лорда города вместе с ним самим, поскольку давно уже являются мифическим артефактом, способным выдержать божественный гнев и несколько раз его таки выдерживавшим, на них ведь не написано…
— Рыцарски роман, порно, стихи о любви, — бормотал я, внимательно изучая ассортимент книг, от вида которых хотелось плакать. Они были рукописными. Из грубой бумаги. Самые толстые из них могли похвастаться аж целой сотней страниц, заполненных профессиональным ровным подчерком и лишь изредка — следами от счищенных клякс. Оглавление? Иллюстрации? Не, не слышали. — Справочник по ядам, справочник алхимических трав, справочник охотника на наиболее распространенных в данной части континента магических тварей… Учебник⁈ Учебник, по… Этикету. В какой руке держать вынутый из сапога кинжал, когда намекаешь собеседнику на возможность судебной дуэли во время застолья, как низко кланяться королю обычному, в какой позе на животе лежать перед королем мира… Срань. Полная.
— Мои верные подданые! — Разнесся над городом голос мудака, который правил этим местом. Ну а что парящий на высоте метров пятидесяти лорд был редкостным мудаком я почти и не сомневался. Во-первых, достаточно посмотреть на город под его управлением, утопающий в грязи и нищете. А во-вторых, именно мудаки за очень-очень редким исключением добиваются в Бесконечной Вечной Империи наивысших высот личной власти, из которой следует уже и общественное влияние. — Сегодня, в трехсотую годовщину того дня, когда я принял у своего отца власть над славным городом Санкт-Петербургом, великим городом, в котором проживало на тот момент целых сорок пять тысяч жителей…
