Но моя реакция срабатывает великолепно, несмотря на опьянение. Я делаю шаг назад, и на меня не попадает ни капли оранжевого сока, выплеснувшегося из ее бокала.
— Ты охренела? — срывается с моих губ.
И в ту же секунду я подпрыгиваю на месте, как ужаленный.
— Мля!
В первое мгновение я не понимаю, что происходит. Ощущение, что меня цапнул за задницу ядовитый тарантул. Жжет просто адски!
Оборачиваюсь — реально жжет. Сделав шаг назад, я налетел на стол и воткнулся задницей в ту самую большую свечу, от которой поджигал остальные.
— У меня жопа горит! — констатирую я.
Почему-то, очень спокойно. Хотя и удивленно. И начинаю расстегивать джинсы.
Если бы я был трезв, я бы сообразил, что нужно сбить пламя, а не раздеваться. Но я не трезв…
Людка смотрит испуганно. Я, наконец, начинаю соображать и бью себя по заднице каким-то полотенцем.
Все. Потушил. И жопу, и свечу.
— Дай посмотрю, — произносит Людка.
— Отвали, — рычу я.
Но она подходит, сначала пытается заглянуть назад. Но потом встает передо мной и кладет свою наманикюренную лапу на мой расстегнутый ремень.
— Больно? — спрашивает сочувственно.
— У меня жопа сзади!
Я отталкиваю ее, собираюсь застегнуть штаны — толку их снимать никакого.
И поднимаю глаза. Потому что натыкаюсь на взгляд… от которого у меня не то что жопа загорается — я весь сгораю заживо. А рог просто скручивается и отсыхает. Потому что он больше никогда мне не понадобится — сверкающие диким гневом глаза не оставляют в этом сомнений.
Это Соня. Стоит в дверях, смотрит.
Она появилась ровно тогда, когда Людкины руки были в районе моего паха.
Я не знаю, как Людка это сделала, но уверен, что она не случайно цапнула меня за ширинку именно в этот момент. То ли увидела, то ли ей кто-то сообщил — наушник телефона все еще торчит у нее в ухе.
— Соня… — хриплю я. — Это…
— Это не то, что я думаю? — произносит она с ледяным спокойствием.
— Да! Ты ни за что не догадаешься, что я тут делаю.
И я, вместо тысячи слов, поворачиваюсь к ней своим обгоревшим задом.
— Людка попросила меня помочь с тортом, — объясняю я. — Пыталась облить меня соком, но я сопротивлялся и подпалил задницу.
— Я Эмилия! — в очередной раз вопит Людка.
Но мы на нее даже не смотрим.
Мы смотрим друг на друга. И я вижу, что Соня хохочет… Моя любимая Мышка! Не истерит, не думает худшего… Она смеется. Потому что это реально смешно! Тупо до безобразия, но смешно. У меня жопа сгорела!
Вот только смех у Мышки какой-то неестественный.
В дверях появляется оператор Людки. Они забирают торт и сваливают.
Мы с Соней остаемся одни. Между нами все хорошо. Она все поняла. Я делаю шаг к Мышке и пытаюсь ее обнять.
А она… внезапно размахивается и залепляет мне звонкую пощечину.
Такую сильную, что у меня в башке звенит. А щека пылает почти так же сильно, как задница.
Мля… за что?
— Извини, — лепечет Соня, испуганно глядя на меня.
— Еще и по морде получил, — резюмирую я.
Пофиг, если честно. Пусть лупит. У меня морда крепкая, ничего ей не сделается. Зато теперь Мышка не злая, а испуганная. И не убить меня хочет, а пожалеть. Кажется…
— Я просто… Ты… Она…
— Я понимаю, — успокаивающе произношу я.
И, наконец, застегиваю ширинку и ремень.
— Где были ее руки, когда я вошла? — Сонины глаза сверкают гневом.
Ну вот. Боевая Мышь опять завелась.
— Слушай, она же это специально сделала!
— Штаны тебе расстегнула?
— Я сам штаны расстегнул. Снять хотел. А Людка… она просто хочет нас поссорить.
— И ты ей поддаешься!
— Да ни хрена! — возмущенно воплю я.
Вообще мимо! Ни на чем не основанное несправедливое обвинение!
— Зачем ты вообще пошел с ней? — продолжает нападать Соня.
— Попросила торт донести. Мол, у директора «Колибри» днюха, надо быстрее, гости ждут. Ну я и… дурак, в общем. Расслабился, забыл, что с ней надо всегда быть настороже.
Мышку понемногу отпускает, я это вижу. Она почти остыла, даже не брыкается, когда я беру ее за руки.
Зато я начинаю заводиться. Жопу печет, щека горит, на мочевой пузырь давит так, что сейчас глаза вылезут… Еще и в гостиницу придется как-то добираться с дыркой на интересном месте. Вот нафига мне все эти проблемы? А ведь можно было отдыхать спокойно и кайфово…
— А почему все это случилось? — наезжаю я на Соню. — Потому что мы приперлись на эту дебильную вечеринку!
— Нормальная вечеринка. Тебе же понравилось сначала. Мы же классно танцевали на пляже…
— Да я терпеть не могу все эти танцульки! И тебе нефиг на них делать. У тебя муж есть. Зачем тебе трясти попой перед другими мужиками?
— Я трясла попой перед мужиками? — Соня захлебывается от возмущения.
— Ну…
Мля. Лишнего ляпнул. Понесло меня куда-то не туда.
— Да я ни на кого, кроме тебя, не смотрела! — орет Мышка. — И ни с кем в беседки не ходила! И не снимала штаны!
— У меня жопа сгорела!
— Так тебе и надо!
Мы стоим напротив друг друга, тяжело дышим, Оба злые. Мля… Это все Людка! Она добилась своего — приходится признать. Мы ссоримся.
— Значит, ты думаешь, что можешь мной командовать? — шипит Мышка. — Указывать мне, что делать, куда ходить, куда не ходить…
— Я твой муж, — отвечаю я. — И я не собираюсь тебе ничего указывать.
