– Увы… – покачал головой доктор Тодт, стерев даже тот намёк на улыбку, что было померещился праттеру. – Увы, мейн Леддинг, на сей раз мне не повезло. Одно хорошо, клиентуру на ближайший месяц этот огр мне обеспечил, а значит, будут и деньги на выкуп в городской мертвецкой хоть какого-то рабочего матер… в смысле пары-другой тел для анатомического театра. Хотя, между нами… я бы предпочёл для этих целей кого-нибудь из нынешних моих пациентов. Огр, конечно, изрядно их потрепал-поломал, но всё равно это было бы куда лучше, чем тот скудный и откровенно третьесортный материал, что хранится в ледниках того же Шоттского двора. Нет, вы только представьте, мейн Леддинг, не далее как неделю назад городской прозектор пытался всучить мне тело жертвы синей трясучки и убеждал, что продаёт первоклассный товар. Это со сгнившей-то требухой, каково, а?
– Да-да, понимаю вас и сочувствую, доктор Тодт, – праттер постарался выдавить понимающую улыбку, но получилось весьма криво. Утерев с лица пот огромным платком, он договорил: – Поставщики в наше время так и норовят объегорить честных… э-э…
– Именно. Именно, мейн Леддинг! С ними стало просто-таки невозможно работать. Так и норовят подсунуть совершенную некондицию по цене первоклассного товара. Право слово, за те же деньги в родном Абберсторфе… Да что тут говорить, не те нынче времена, мейн. Не те… – всё тем же невыразительным тоном произнёс его собеседник и щёлкнул пальцами.
Немой и бледный, словно привидение, слуга тут же оказался рядом и, открыв саквояж, выудил из него трубку и кисет. Сноровисто набив её, протянул хозяину и чиркнул «вечной» спичкой, извлечённой из вычурного золотого коробка. Затянувшись, доктор Тодт выпустил в небо облачко сизого дыма, аромат которого отчего-то показался праттеру каким-то слишком сухим и… землистым, что ли? Или это запах пыли? Да к драхху!
– Прошу прощения, доктор, – всё же взял себя в руки Лейс, – но если все пострадавшие живы, то к чему было ваше пожелание, чтобы их души принял Многоликий?
– Мейн Леддинг, – протянул его собеседник, покачав головой, – поверьте действительно знающему человеку, такое напутствие никогда не бывает лишним. А уж для тех, кто имеет достаточно наглости и глупости, чтобы мериться силой с огром, оно должно быть обязательным, как пожелание доброго утра, потому что до ужина такие идиоты рискуют не дожить. Что, собственно, сегодняшний день и доказывает.
– Но… они же живы, как вы говорите? – не понял праттер.
– Так ведь и время ужина ещё не наступило, – неожиданно растянул губы в широкой, совершенно безумной улыбке доктор Тодт. При том, что глаза его так и остались холодными, словно ледник прозекторской. Лейса передёрнуло, что не осталось незамеченным его собеседником. Но, как и всегда, реакцию на свои слова и действия доктор «великодушно» проигнорировал. – Так что, если желаете пообщаться с кем-то из… пострадавших, советую поторопиться. Хотя, если вас не пугает общение с мёртвыми, могу предложить свои услуги. Расценки вам известны, не так ли?
– А-а… прошу прощения, но я лучше последую вашему совету, доктор Тодт, и встречусь с коллегами… эм-м… вживую, – бледно улыбнулся праттер и, скороговоркой попрощавшись с земляком, поспешил скрыться в редеющей толпе зевак, сопровождаемый безразличным взглядом стылых серых глаз доктора и его безмолвного слуги.
Лейс пробирался к телеге, на которой лежали избитые драхховым огром вышибалы и их недалёкие хозяева, и тихо матерился на трёх языках. Ведь он предупреждал! Просил подождать, пока не будет собрана вся информация. Нет же, шебутные франконцы как всегда решили всё сделать по-своему. «Да кто он есть, Лейс?! Голытьба заезжая!», «Ребятки всё сделают правильно! Поучат-объяснят, и вопрос будет снят. Не волнуйся, Лейс…» «Не захочет по-хорошему, подожжём кабак с восьми концов, ему хозяин сам пинка под зад отвесит! Или в должники запишет, нам же проще будет его в оборот взять!» Тьфу, свинособаки, одно слово! А ему теперь выкручиваться и искать решение уже куда более серьёзной проблемы. Ведь одно дело – драка меж подёнщиками или бесправными приезжими. Другое – подстава контрактного охранника под вину в несбережении охраняемого имущества хозяина. И совсем-совсем иное – попытка избиения имперского подданного! А если они ещё и поджечь его кабак пытались?! У-у!!! Драхховы франкоцы! Мухоеды, чтоб их Многоликий дичью определил… на Полях Вечной Охоты! Чтоб он их в Леса мужеложцев куртизанками отправил!
Дождавшись, пока рыжий вейсфольдинг скроется из виду, Тодт махнул рукой, и с его сопровождающего словно сдёрнули покрывало. Миг, и на месте бессменного немёртвого слуги старого танатолога[41] вдруг оказался голубокожий гигант в опрятном, можно даже сказать щёгольском наряде, и чуть нелепо выглядящем, но крепко сидящем на его носу с проклюнувшимся на переносице рогом, пенсне с чёрными стёклами.
– Это он? – прохрипел гигант, с настороженностью глядя на невозмутимого доктора.
