Беспилотник, нащупавший цель, успевает выпустить только одну ракету — мы видим, как растет в небе шар огня на его месте — сразу две ракеты “земля-воздух” разнесли его в пух. Взводный тем временем продолжает перебирать огневые инстанции. Запрашивает огонь поддержки у приданого артдивизиона. Тот на марше — передислокация. Добивается канала связи с “Гинзборо”. Я представляю, как дежурный офицер авианосца принимает сейчас судорожные запросы от всех взводов нашего батальона — цепочка замкнулась. Ждем, не дыша, надеемся — Флот своих не бросит. “Время подлета — час”, — следует, наконец, ответ с орбиты. Взводный докладывает о ситуации в роту. Рота — в батальон. “Отставить атаку. Ждать огня поддержки” — больше мы ничего не слышим — красная сыпь приходит в движение. Нам нечего им противопоставить, кроме самих себя — запас управляемых “Ос” у наших коробочек давно расстрелян.
— Взвод, огонь по готовности! — передает Бауэр.
И мы выдаем огонь. Саперы, что выбегают из-за угла под прикрытием автоматчиков, валятся, как снопы. Нас атакуют не вчерашние рабочие или крестьяне. На нас по всем правилам лезут наемники — злые, смертельные, равнодушные к смерти. Пули взбивают из стен каменное крошево. Дом наш трясется, как в припадке, из-за крыш поднимаются росчерки ракет и плазменные вспышки выносят в вихрях пламени целые этажи над нами. Через десять минут нас тут поджарит, как в духовке. Пол подо мной подпрыгивает. Что-то тяжело рушится за спиной. Искры и брызги расплавленной арматуры сыплются сверху, через щели в перекошенных перекрытиях.
— Покинуть здание! Укрыться на улице! — ору я, — Рыба, не отставай!
Мы едва успеваем выскочить из окон и рассыпаться на задымленной палубе, как наш дом начинает складываться, как карточный домик, весь в клубах дыма и пыли, языки пламени и искры выхлестывают из верхних окон.
— Отходим! Первые группы — с левой стороны, вторые — с правой! Занять оборону!
Свист мины. Падаю в пыльную кашу обломков. Плазменный разрыв волнами расплескивает бетон палубы метрах в тридцати от меня. Раскаленные капли прожигают мне наплечник. Невыносимо горячо спине. Да где же эта проклятая поддержка! “ПАМММ!” — следующее солнце встает позади нас. Вилка. Я чувствую себя ужом на сковороде. Следующая — наша.
— Крам, Паркер — огонь прикрытия! Отделение, цель — дом номер три, вперед, в атаку! — мы вскакиваем и мчимся вперед, бежим по нашим минам — счастье, что они еще работают, выхлестываем из-за угла, прямо в опадающий дымный куст фугасного разрыва, и бьем из дыма из подствольников, успеваем зацепить расчет лаунчера, машем винтовками, поливаем очередями в режиме “по готовности”, выбивая зазевавшихся или невезучих, швыряем гранаты в окна и вваливаемся следом, как раз тогда, когда ответный огонь залегших наемников начинает выкрашивать стены.
— Рыба!
— Здесь, сэр! — моя толстушка успела приземлиться рядом.
— Не высовывайся. Не стреляй пока. Ты мне позже понадобишься. Если что — бей только в упор, не больше трех патронов за раз.
— Поняла, сэр!
— Паркер, даю цель, беглый огонь! — выпускаю пару “мошек”, осколочные разрывы лопаются на площадке двора перед нами, — Крам, держи перекресток три-пять!
Мины продолжают свистеть над крышами. Где-то там, сзади, они поджаривают наши жидкие укрытия.
— Все, кроме Рыбы — огонь по готовности!
Мы отходим в глубины комнат и хлещем по окнам скупыми очередями. Наемники снова залегают.
— Уходим, быстро, все назад, через окна!
Вышибаю дверь короткой очередью, гранат больше нет, хрен с ним, вкатываюсь в чью-то пустую спальню. Дальше в гостиную. Через коридор на кухню. Взрывная волна срывает двери за спиной — окна накрыли из подствольников. Главное — маневрировать. Нас слишком мало. Только бы поддержка не подкачала…
На улице — ад сплошной. Горит даже пыль, пропитавшая стены. Горят дома напротив. Палуба вся расплескана раскаленными волнами. Справа от нас — сплошной грохот разрывов — партизаны впервые на моей памяти превзошли нас по огневой мощи. Мы как котята беззащитные в горящем доме. Выстрелов там не слышно — то ли отошел второй взвод, то ли повыбило всех. Красное наводнение устремляется в кипящий котел.
— Трюдо, поднимай людей в атаку! Бей во фланг! — искаженный наводками, голос взводного неузнаваем.
— Принял. Оголим фронт, — отвечаю на бегу.
— Присмотрим, — коротко отвечает взводный.
— Крам, Паркер — квадрат за вами, — Отделение, ориентир триста пять, на первый-второй — вперед!
И мы начинаем чехарду, каждую секунду ожидая, что по нам врежут с фланга и перестреляют, как в тире. Крамер долбит по фасаду короткими очередями — бережет патроны. Паркер изредка бухает, продолжая засыпать осколками двор. И тут разрывы перед нами стихают, как по мановению палочки. Без всяких перебежек, как на спринтерском забеге, где приз — жизнь, молчаливые фигуры высыпают из-за перекрестка и что есть мочи прыгают среди полыхающего ада. Мы едва успеваем залечь, как уже слышим взрывы плазменных гранат и яростную пальбу — наемники вышли во фланг роте и сминают жиденькую цепочку.
