Гота выталкивают из люка. Он пристраивается на броне поближе ко мне, а на его месте уже торчит Крамер. Всем интересно посмотреть на чудо-бойцов в грязных вонючих хламидах, в которых кишат насекомые. Я отхлебываю бренди, чтобы в башке как следует все уложилось. Протягиваю флягу гостю. Тот с удовольствием прикладывается.
– А что боец твой, не пьет?
– Ему нельзя. Он воин. Они вообще спиртного не пьют. Только дурь свою местную нюхают. Убойная штука. Понюхаешь – и километров тридцать бежишь, ног не чувствуя. Они тут все дыры знают. От них не спрятаться. Железные ребята, вот только с языком у них проблемы.
Проезжаем сгоревший остов инженерной машины. Кресты в этом месте расступаются, словно из уважения к железному гробу.
– Мина? – киваю я на кучу горелого железа.
– «Говорящие кресты». Инженеры решили без сопровождения проскочить. – В голосе Гордона слышится усмешка.
– Ну вы, бля, и беспредельщики…
Сержант пожимает плечами:
– Запретная зона… Порядок один для всех.
– Слушай, и что, никаких партизан тут нет? И не пытаются даже? Нас вот недавно под «Маракажу» так обложили – только держись.
– Почему нет? Есть. Были, – поправляется он. – Вон они. В основном.
Мы все молча смотрим на череду крестов. На бывших людей в мешках, которых заживо пожрали насекомые. Мимо плывут детские скелетики, объеденные муравьями дочиста. Скелетики аккуратно привязаны за руки. Никаких варварских гвоздей. Никакого членовредительства. Гот с ужасом смотрит на останки.
– Это же дети, епть! – наконец выдавливает он. – Ну вы и звери гребаные… Шпиены, мать вашу! Ублюдки! – Он с отвращением смотрит на Гордона.
Тот спокойно пожимает плечами:
– Был тут такой командир отряда наемников. Дисли Каррейро. Все пытался дорогу блокировать. Снабжали их хорошо. Тропы нам минировал. Людей в Ресифи воровал, заложников брал. И солдат тоже. Пытал их перед объективом. Тактику устрашения демонстрировал. Большой мастер был. Профессионал. Снайперов да разведчиков к нам слал. Никак успокоиться не мог. Уж мы их и так, и этак. Ну упорный, как танк. Это его дети. А вон та, около секвойи, – сестра младшая. Мы по одному их вывешивали. Их у него шестеро. Плюс жена и мать. Пришлось ребят из «Амстердама» попросить, аж из Санта-Бузиоса доставили. А вон там, за поворотом, отец его начальника штаба. Они тут все вперемежку с родственниками. На четвертом сыне сдался он. Ушел. И отряд свой увел.
Все молчат потрясенно. Рассказанное и увиденное не укладывается в башке. Бойня в Порту-дас-Кайшас и в Зеркальном после этого – шалости в песочнице. Делаю добрый глоток. Гота вот-вот заклинит. Протягиваю ему флягу: «Хлебни, отойдешь. Я сказал – хлебни, а не хлебай».
– А остальных… куда? – наконец спрашивает Гот.
– Куда, куда. Отвезли в район Ресифи и отпустили. На кой они нам? Мы же не варвары.
Что-то в железной логике Гордона не дает мне покоя. А, вот оно:
– Слушай, Сэм, а не боишься, что ваших тоже, того…
– Не-а. У нас нет семей.
– Что, вообще ни у кого?
– Вообще.
Дальше едем в молчании. Почти совсем стемнело. Кресты сливаются с окружающими деревьями, потом становятся все реже, пока наконец не исчезают совсем. То ли жерди в лесу кончились, то ли белые люди со временем перевелись.
– Командуй остановку, садж, – говорит Гордон. – Приехали. База через четыре километра. Спасибо за выпивку. Будешь в Коста-де-Сауипе – загляни в Кваналпо, тебе понравится. Бывай.
Он легко спрыгивает на землю. Волком бесшумно исчезает в темноте. Такблок тут же гасит зеленую метку. Все метки, кроме наших. Когда я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на его спутника, на броне пусто. Молчаливый индеец исчез, словно растворился в лесном воздухе.
– Мы тут все гребнемся, как эти егеря! – Гот никак не может успокоиться. – Это не солдаты – людоеды какие-то. Это ж надо – детей живьем на съедение… Суки…
Я забираю у него винтовку. Перехватываю управление его автодоктором. От ударной дозы Гота плющит так, что он вот-вот выше деревьев прыгнет. Он щурится на звезды, мотает головой, как жеребящийся олень, и, счастливо улыбаясь, повторяет:
– Нет, это ж надо – кресты! Обхохочешься… Приколисты, бля… Аллея призраков, на х… Сами как призраки… Муравьев – и в мешок! Ха-ха-ха! Нет, это ж надо – кресты…
– Крысы в бочке, – неожиданно говорит Паркер.
– Крысы?
– Очень давно на Флоте было много крыс. Целое бедствие. С ними так боролись – ловили кучу крыс и сажали в бочку без жратвы. Через какое-то время оставалась одна – крысоед. Ее выпускали обратно в трюм, и она жрала только себе подобных.
– Ну и что? – недоумеваю я.
– А то, что эти гребаные дикари – те же крысы. Егеря их как крыс на своих натаскали. Самое эффективное оружие. Лучше не придумаешь. Знают все дыры и всюду, где надо, пролезут. Твари дикие.
Он сплевывает за борт.
