Ностальящее. Собрание наблюдений полностью

Пьеса Гельмана — тоже образчик современного состояния умов бывших шестидесятников, активно продвигавших «перестройку» в конце 80-х. Изменялись ли они вместе со всей страной? Если изменялись, то в какую сторону? «Сценарий» Гельмана показателен. На либеральных ценностях поставлен жирный крест: убитый президент, который боролся за некий «срединный путь» России (в целях упрочения «среднего» класса?), как намекают, возможно, представлял верхушку «тамбовской» Мафии; его сын — алкоголик, импотент, «природа отдыхает»; на телевидении — сплошные взятки, в стране — Коррупция, народ — надо оболванить (или он сам оболванится). Гельман не оставляет ничего от (возможно, иллюзорных) принципов и идей былого шестидесятничества: после ухода предыдущего поколения «отцов» «дети» — циники и ничтожества, не наделенные ничем, кроме инстинкта власти, который вынуждает их стараться и приспосабливаться в море окружающей гадости. Я, как и в случае с Кабаковым, намеренно не останавливаюсь на том, как это сделано, написано (на мой взгляд, торопливо и несколько неряшливо, но не в этом дело — мой предмет либеральные мечты и что с ними стало, а не степень талантливости того или иного текста). Задание у трех авторов было такое: написать идеологический текст. Вот я его и читаю.

Коррумпированность общества, продажность телевидения, цинизм политиков — вот что читается. Взгляд Гельмана, в общем-то, безнадежен. Хотя — насколько авторство такого взгляда принадлежит Гельману? В предисловии к сборнику читателя уведомляют, что «Клуб 2015» собрал для начала «сценарную группу; на одном из семинаров участники группы разбились на подгруппы по 5–6 человек, и каждая группа доложила собравшимся свой сценарий: как правило, чем негативнее рисовалось будущее страны, тем убедительнее звучал докладываемый сценарий» (опять-таки — показательно для уставшего от испытаний жизни либерального сознания). А уж Кабаков, Гельман и Драгунский (автор третьего сценария) пользовались наработками (в какой степени — неизвестно). В общем, составилось три сценария: плохой, умеренно плохой и…

…не совсем уж мрачный. По Драгунскому, в России пришлось чисто технически ввести на определенный отрезок времени монархию (но не наследственную — монарх бездетен), в 2007 году были проведены выборы на двухпартийной основе; президент Иванов (говорящая фамилия) в 2008-м переизбран на второй срок, власть при этом отделена от капитала, а капитал — от власти; государственная бюрократия стала прозрачной… Главное — некий прогрессивный «Клуб» действует практически безошибочно, насаждая свои идеи и своих людей (интересно, где взять и то и другое вместе? но, может быть, в «Клубе» знают). Россия начинает устраиваться заново с неких утопических «островов» нравственного благополучия, выращенных былой эмиграцией, распыляя по ним властные представительства. Дума переезжает в Питер. Налоговая инспекция, Статистическое ведомство, Центробанк, Счетная палата, Пенсионный фонд переезжают в провинциальные города. Таким образом, одновременно решается несколько задач: федеральная бюрократия разбросана, а не сосредоточена в Москве, федерация спаяна; качество жизни в провинции поднимается (?) за счет выезда на места центральных структур… Россия выгребает, страны и народы постораниваются, если не кричат «ура». Тем, кто уехал из России, будучи трусом или просто недовольным, надо возвращаться: страну не стыдно передать детям. Главная мысль публициста: страна должна стать нормальной, то есть следовать общепринятым нормам поведения, — тогда все у нас получится.

Замечательно.

Мне тоже очень хотелось бы поаплодировать и передать детям страну. Да и идее нормы я очень даже симпатизирую.

Однако — загвоздочка.

В «сценарии» Драгунского «Версия плюс» (как, впрочем, и в первых двух сценариях) просто-таки совершенно нечего делать тем, кто не входит ни в правящую элиту, ни в элитарный Клуб.

Они — то есть мы — за кадром.

Они — то есть мы — публика, которой остается куда-то зачем-то переползать (через границы — у Кабакова), смотреть ящик (у Гельмана), пережидать перемещения и разборки властей и умников (у Драгунского).

Ни в одном из либеральных сценариев — или, точнее, сценариев, написанных, исходя из либеральных мыслей наших либеральных перьев, — нет общества, которое и к 2015 году, если верить авторам, останется не при деле (и ни при чем). Как уж они умудрились оставить без присмотра главного зверя в берлоге, моему уму непостижимо. А главный — главный и подкидывает неожиданности, выдавая совершенно не просчитываемую нашими сценаристами реакцию, отторгая как чужеродное тело навязываемую модель поведения.