Нострадамус полностью

«Черный Рожок» – Кварнер, пролив между Истрией и островом Црес в северной Адриатике. Лузитания – Португалия. Разные комментаторы и исследователи предлагали десятки гипотез о том, кто (или что) назван Нострадамусом Лягвой. Под ним видели французов, тосканцев, даже абстрактных еретиков (Жан-Поль Клебер). Между тем тайны никакой нет. Морская лягва, она же морской черт, у Нострадамуса nautique rane – не что иное, как калька с латинского rana marina. Так называется рыба, с незапамятных времен хорошо известная рыбакам средиземноморского побережья. О ней писали, в частности, Плиний, а также Гийом Ронделе – знакомый Нострадамуса по медицинскому факультету в Монпелье и автор «Естественной истории рыб». В современной ихтиологии она именуется Lophius piscatorius, а офицальное русское название ее – европейский удильщик. Это крупная (до 1,5 метра в длину и массой до 15 килограммов) хищная рыба с очень неприятной внешностью (нижняя челюсть сильно выступает вперед). Удильщик известен своей прожорливостью и жадностью; нередко он погибает, давясь слишком крупной добычей.

Чтобы понять, кого имел в виду Нострадамус под Морской лягвой, достаточно посмотреть на эту рыбу. Природа наградила ее подобием удочки для привлечения жертв, а также способностью к мимикрии (изменению цвета в зависимости от окружения). Образ мимикрирующей прожорливой рыбы, обладающей удилищем, – живая карикатура на папский престол, символом которого издавна была рыбачья лодка святого Петра: «И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков» (Лук. 5:10).

Климент VII, папа римский в 1523–1534 годах, родной дядя Екатерины Медичи, на первых порах являлся ярым сторонником союза папства и Франции; в частности, он был инициатором брака между Екатериной и Генрихом в 1533 году. Его политическое лавирование между Габсбургами и Валуа действительно было похоже на мимикрию; впрочем, то же можно сказать и о других папах. В этом контексте становится ясной и роль Лягвы в катрене 5—95. Замысел «последнего крестового похода» папский престол лелеял еще с середины XV века, после взятия турками Константинополя.

С согласия главных христианских государств папа Лев X составил, наконец, план этой священной войны. Германский император обязывался выставить армию, к которой должна была присоединиться венгерская и польская кавалерия, чтобы, пройдя Болгарию и Фракию, атаковать турок по ту сторону горы Гема (Балкан). Король Франции со всеми своими силами, с войсками Венеции и других итальянских государств и с 16 тысячами швейцарцев должен был отплыть из Бриндизи и высадиться на берегах Греции, между тем как флоты испанский, португальский и английский выступили бы из Картахены и соседних с нею портов для перевозки испанских отрядов на берега Геллеспонта. Сам папа предполагал отправиться из Анконы морским путем к стенам Константинополя, назначенного общим сборным пунктом всех христианских сил.[152] И хотя «последний крестовый поход» не состоялся (помешали Реформация и нарастающие французско-габсбургские противоречия), слухи о нем устойчиво курсировали по Европе на протяжении всего XVI века.

В катрене 5—13 появляется Бельгия – топоним, забытый с окончания античных времен и возрожденный лишь в XIX веке:

Римский король – титул наследника престола Священной Римской империи; в год публикации катрена (1557) его носил Фердинанд Габсбург. Бельгия, южная часть Испанских Нидерландов, служила ареной постоянных столкновений между империей и Францией. Именно здесь, по мнению пророка, один из Габсбургов проведет широкомасштабное наступление на турок и их вассалов – североафриканских («ливийских») пиратов.

В катрене 5—28 Нострадамус предсказывает заговор против «великого генузца», кондотьера Андреа Дориа. Первоначально союзник Франции, он затем перешел на службу к императору Карлу V, а в 1528 году стал фактическим правителем Генуэзской республики: