Предпишет, чтоб идолам вознесли они бы куренья,
И чтобы никто не мог скрыться, все облачились в венки.
Тогда кто из верных откажется, примет счастливую смерть,
В противном же случае станет одним из толпы.
Тогда не будет и дня мира, прекратится жертва Христу,
Повсюду льющаяся кровь, которую описать невозможно,
Господствуют слезы, немеет рука, сжимается сердце, —
Хотя все эти несчастья и полагаются мученикам, —
На море, на земле, на островах и даже в тайниках
Их, разыскавши, найдут, поведут [на закланье, ] как жертву.
О «кончине» золотого века при монархе-садисте упоминал Светоний (Тиберий, 59):
Цезарь конец положил золотому Сатурнову веку —
Ныне, покуда он жив, веку железному быть.
Эта же эпиграмма цитируется Нострадамусом в альманахе на 1556 год (РР II, 2). Примечательно в этой связи замечание Нострадамуса в альманахе на предыдущий, 1555 год: «Один [правитель] на протяжении восьми лет будет [подобным] Траяну, затем станет Нероном» (РР I, 440; Траян был олицетворением мудрого и умеренного правителя). В 1555 году исполнялось восемь лет со дня восшествия на престол Генриха II. Неужели провансальский пророк прочил Генриху и императорскую корону христианского Запада, и позорный венец «матереубийцы» одновременно?
Зверства Нерона описаны и в катрене 9—53:
В трех катренах подряд Великий мучитель является, как говорится, в полный рост. Здесь его биография сходна с жизнеописанием Калигулы (12–41 н. э.), римского императора, печально прославленного как садист и маньяк-убийца. У Нострадамуса (катрен 10—9) новый Калигула – испанец:
Фигерас – город в Испанских Пиренеях (там, кстати, в 1904 году родился Сальвадор Дали). В катрене допущена сюжетная контаминация: в день зимнего солнцестояния (лат.:
Таким образом, новый Калигула пересекает французскую границу по Пиренеям и атакует Савойю.