Нострадамус полностью

Сенигалия – город в Италии, к северу от Анконы. В 1474 году папа Сикст IV выделил его из папских владений для своего племянника Джованни делла Ровере. Последний женился на дочери герцога Урбинского Федерико. Сын Джованни Франческо Мария был усыновлен бездетным наследником Федерико Гвидобальдо I, герцогом Урбино, к которому и перешла Сенигалия. Во время написания «Пророчеств» герцогом был его внук Гвидобальдо II. Третья строка безнадежно испорчена наборщиком; о чем (или о ком) в ней идет речь – совершенно непонятно.

В катрене 10–21 неясная интрига получает трагическое разрешение:

В последней строке, очевидно, Нострадамус намекает на волхвов, пришедших с Востока поклониться новорожденному Иисусу и вручить ему ценные дары. Согласно одной из версий народной легенды, они были персами.

В катрене 1—63 некоторые комментаторы видят предсказание изобретения воздухоплавания:

Слово inhabitees здесь значит не «необитаемые», а, наоборот, «населенные», от латинского глагола inhabito – «обитать, жить, населять». Нострадамус повторяет старую как мир идею: все меняется к худшему, а если и наступает передышка, то в дальнейшем разрушительные силы все равно берут реванш. Эту идею часто повторяли поэты и философы его эпохи, например Эсташ Морель:

В этом, в общем-то неоригинальном и предельно обобщенном пророчестве (после череды войн наступает мир, а затем вновь приходит война) есть любопытный нюанс. Что хотел сказать Нострадамус в третьей строке, упомянув «хождение по небу»? Не исключено, что он все-таки предвидел появление воздухоплавания. Если это предположение верно, то, возможно, в том же ключе следует понимать и третью строку катрена 1—55:

«Климат» – научное понятие XVI века; под ним понималась полоса территории вдоль определенной широты. «Вавилонским климатом» (климатом, где некогда располагалось Ассирийское царство) назывались широты, где длительность дня в день летнего солнцестояния составляет 14 часов 24 минуты. «Под противоположным климатом» значит «на той же широте». Конечно, Нострадамус, как и другие авторы того времени, имел весьма смутное представление о далеких странах и континентах (например, Россия была для него страной не более и не менее реальной, чем «царство пресвитера Иоанна»), с лихвой восполняя знания догадками и фантазиями. Поистине, он был сыном своего века, в котором коренились истоки и смысл большинства его предсказаний – как бы ни хотелось многим отнести их к более отдаленным временам.