Франция, все это несчастье – от твоего безрассудства.Господь своим гласом тысячу раз предупреждал тебя об этом.Но добро ты не принимаешь в расчет,Ты должна покраснеть от стыдаОттого, что смеешься над пророками, которых ГосподьИзбирает в число детей твоих и помещаетВ твое чрево, чтобы они, появившись на свет, предсказали тебеТвою приближающуюся беду, над которой ты просто смеешься.Но лишь возвысится в тебе какой-нибудь Юлиан,Обманщик Постель, безумный чародей,Вольнодумец, настоящий бес, тогда ты не ленишьсяЕго слушать и верить ему – о, суеверная!Это мерзкая ложь, что вечностьюВдохновлен энтузиазм этого Нострадамуса.Ибо его не ведет Бог, а подстрекает Лукавый,Когда он думает, что от природы наделен стремительной душой,И, возносясь над смертными, устремляется в самые небеса,Чтобы оттуда поведать нам о знамениях..Это умы безрассудные, мрачные, меланхолические,Насыщенные грубой жидкостью, которая породила их фантазии.В общем, они стократ хуже дьявола,Сомнительными словами их лживых голосов,Подобно античному оракулу, они не один годПредсказывают одним счастье, другим – горе.Верить им не надо; небо не делитДобро и зло между людьми, это исходит от другой стороны.Другой автор, напечатавший в Лионе «Предостережение Королеве-матери относительно „Речей о невзгодах нашего времени“ Пьера Ронсара», обличал Нострадамуса как дерзкого астролога, приписывающего хороводу созвездий власть над судьбами людей в ущерб Божьему промыслу:
Ронсар, я далеко не первый возвещаю тебеО проклятии, которое исторгИз уст Своих Господь против этих горе-философов,Каббалистов-гадателей, предсказывающих по звездам,Их неведомой жизни и непонятным движениямТечение нашей жизни и события ее,Хотя час будущего не определенИ влияние небесных тел также тщетно,Они не властны над человеком, созданием высших небес,Которые достойнее и ценнее любого ЗодиакаИ всех знаков, и бессильного войска [Ориона],И посоха Святого Иакова, и всего скопищаПостоянных и неподвижных, и падающего Сокола,И колоса Девы, и всего этого ветхого хороводаЭфирных звезд; они созданы для использованияТем, кто сохраняет образ и подобие Бога,Над которым никакая сила, кроме одного Бога,Не имеет силы и власти.Это гадательное искусство осуждено ИмИ ясно приговорено Им к смерти.О безумный Ронсар, ты смеешь привечатьЭтого проклятого Нотрдама, одобряешь его вымыслы,Именуя его правдивым, и ради безумцаОтвергаешь безошибочный Господень оракул?Но ты сам написал в его поддержку,Что поэт и гадатель обладают почти одним и тем же духом…Обеим пародиям крайне далеко до поэтического слога Ронсара, но суть не в этом: слова «этот проклятый Нотрдам», безусловно, отражают мнение влиятельных кальвинистских кругов о салонском прорицателе.
