Нострадамус: — Она со мной всегда… Мой светлый Ангел, давший веру мне, что гений и злодейство несовместны. Что доброта Творца сильнее разрушенья. Что ошибался я, народам предрекая кровавых всадников всеобщего конца… Мне Марта изменила взгляд: — конец настанет, но не для добра.
Шарманщик: — Ну, высший суд, как я смекаю, далеко. А нынче… нынче боль иная. Ты ж видишь — Марта умирает…
Нострадамус: — Смеешься ты?! Все будет хорошо! Мне ли — врачу — не исцелить ее?
Шарманщик: — Я в ход пустил секретные гаданья, что магия дала…
И получил ответ… Крепись, Мишель! Уж больно силен враг. Стреляет без осечки — спасенья нет. В какой не ройся ты аптечке.
Нострадамус. (
— Я знал! Но верить не хотел! Как будто вера даст основу правде и подозрение мое осуществит… Не верил! И более того — неведенья слепого делал вид.
Шарманщик. — Увы, здесь применили яд, которому не найдено еще противоядье… Она отравлена коварною рукой. Об этом мне хитрец Рене под страшной клятвой поведал.
Нострадамус: — Кто заказал ему снадобье?
Шарманщик. — Не спрашивай, сам знаешь.
Нострадамус. — Королева… Ну, нет, Екатерина! Тебе меня не обыграть. Я Марту исцелю!
Шарманщик: — Боюсь, на исцеленье не было расчета. Ее болезнь — что угасанье дня: нет сил земных остановить светило.
Нострадамус: — Но мне дано могущество! Ты сам сказал — ничто не остается без оплаты. Так значит, мой черед оплачивать счета. Своим богатством я могу распоряжаться — дары верну!
Шарль. — То вызов высшим силам! Стоп, Мишель! Де Нотрдаму препоручен редкий дар, но не ему швырять его обратно. Судьбу не искушают дважды.
Нострадамус: — Ну, если уж со мной играют в гнусную игру, я ставки принимаю! Я выиграю спор, чего б ни стоила мне тяжба.
Екатерина: — Приветствую Избранника небес. Единого из смертных, заполучивших пропуск в тайники неведомого. (
— Я траур не сниму до дня кончины. Вдова в кольце врагов, в «колье» кручины. Отныне горести и беды — подобно бриллиантовой игре украсят мой наряд. Ну, что там звезды говорят?
Нострадамус. — Готовьтесь к испытаньям, мадам. Лихие у порога времена. Маячит сквозь туман война католиков и гугенотов, злокозненный союз…
Екатерина: — Ты снова за свое, вещун печальный! Всегда враждует кто–то. Кто–то мрет. Война, потери, смерть, предательство, обман… И риск… Вот штука — как бокал вина к обеду! Не надо ахать надо мной бедняжкой, что словно укротитель в клетке львов готова быть на куски разорваной всечасно… Ведь когти у «бедняжки» — хоть куда!
Нострадамус: — И в этом нет сомненья, мадам.
Екатерина: — Ты как всегда жесток и прям. Тебе как будто невдомек, что добрым словом можно поддержать, пролить бальзам на ноюще раны, в беде подставить верное плечо. Иль применить методу, что издревле предпочитают дамы.
Мне нужен друг, Мишель. Да не какой–нибудь — за дюжину пятак. Тебе ли объяснять — Екатерина Медичи — не из поделок подмастерья. Изваяна рукой Творца в отдельном экземпляре. Огромной ценности изделье. Уж если все отличья посчитать… Выходит, мне, провидец, ты как раз подстать.
Нострадамус: — Нельзя ли сократить беседу? Я тороплюсь к больному.
Екатерина: — Пустое, Прорицатель мой. Что за беда — какая–нибудь хворая шестерка, когда в игре сплошные короли?
Нас выбрала судьба, что б опыты серьезные поставить. Возможно, что–нибудь о людях прояснить главнейшее из главных. Допустим — кто нами все же правит Бог иль дьявол? Кто властвует в отчаянных и темных подчас мечтах? И голос чей нашептывает нам
хвалу соблазнам, власти и деньгам?
Нострадамус: — Боюсь, мы служим разным силам. Мой Бог един и это Бог любви, прощенья и добра.
Екатерина: — Я, разумеется, неловко пошутила! Слыхал, соединила нас молва? Узами симпатий братских… Ну, если откровенно — не столько братских…
Нострадамус: — Простите, Ваша светлость, не слыхал. В провинцию с ленцою ходят слухи.
