По дороге в Зазимье у меня было время обдумать всю ситуацию, и если честно, чем больше об этом думал тем сильнее вжимал педаль газа, что бы быстрее оказаться в пункте назначение. Изначально, услышав всю ситуацию, я почему-то подумал, что Тина может сейчас отдыхать в каком-то ресторане, развлекаться… Но услышав голос ребёнка, который действительно переживал, понимал, что во мне говорит злость на Тину, но ещё больше во мне было переживания за мою девочку. Решил всё-таки позвонить Орлову. В Нью-Йорке сейчас около 19:30, гудки слушал не долго, и буквально через несколько секунд услышал спокойный голос пиар-менеджера Тины.
— Ого, Дан Балан, не ожидал. — он действитель был очень удивлён — Мне кажется в Киеве сейчас поздняя ночь.
— Паша, меньше текста! — я был слишком взволнован, что бы выслушивать бессмысленный текст Орлова. — Ты знаешь где Тина?
— Тина?
— Орлов, не беси меня. — я был на грани. Думаю, Паша понял в чём дело, он был очень догадливым.
— Дан, честно, я сам не знаю, где она. — устало проговорил мужчина — После звонка Вени звонил ей, но результат тот же. Я только, что звонил охране, она их отпустила, правда, дом стоит под сигнализацией. Мне не нравится, тот факт, что она одна дома, а я уверен, что она дома, последнее время, любит находиться в уединении, и тогда все ей мешают, даже охрана, которая находится во дворе, поэтому она их отпускает, меня очень бесит этот факт, но ты же её знаешь. — я не знал, что сказать. Я не понимаю, что происходит с Тиной. — Спасибо, что ты едешь к ней. — я же говорил, что он догадливый.
— Я не могу иначе. — после этого, я скинул вызов.
После разговора с Орловым мои переживания увеличились в несколько раз, на спидометре высвечивалось 250 км/ч. В данный момент меня можно назвать «сумасшедшим», и это будет правда какой ещё ненормальный по ночной, мало освещёной трассе будет нестись с такой скоростью, у меня было какое-то нехорошее предчувствие. Знаете бывает такое чувство, когда тело сковывает мелкая дрожь, а в голове только ужасные мысли, и ты не можешь никакой силой их сменить на какие-то хорошие — это всё сейчас описывает моё состояние.
Обычно дорога от места моего проживания до Зазимья без пробок занимает 40 минут, но сегодня добрался за рекордные 20. Подъезжая к месту назначения, заметил, что в доме горит свет, и если честно не знал меня это радует или нет. Заглушив мотор машины, сразу же направился к воротам, нажал на звонок с большой надеждой, что Тина мне ответит. Если честно, в тот момент было всё равно пошлёт она меня или нет, скажет очередную колкость или отправит домой, самое главное, что бы с ней было всё в порядке. Через пару секунд, услышал, что замок щёлкнул, войдя на территорию усадьбы увидел, что из дома выбежала Тина и теперь направляется в мою сторону. Не успел опомниться, как тоненькие ручки сделали крепкое кольцо вокруг моей талии и Тина всем телом прижималась ко мне. Я был до чёртиков напуган её поведением, и на несколько секунд просто растерялся, но услышав тихий всхлип в районе моей шеи, сразу крепко прижал её к себе. Мы стояли так минут 10, никто не пытался нарушить эту тишину, тогда я почувствовал, что Тина совсем продрогла, конечно, на улице было небольшое 7 градусов, а она выбежала в одном коротеньком халате, и в смешных домашних тапочках.
— Моя девочка, что случилось? — тихонько спросил я, аккуратно отстраняя её от себя, что бы посмотреть на неё. Лицо было очень заплаканным, а глаза выглядели совсем безжизненными. Сомневаюсь, что услышу ответ на этот вопрос в данный момент. — Давай зайдём в дом, ты совсем замёрзла? — на эту реплику она кивнула головой в знак согласия. Крепко схватившись за мою руку, будто бы боялась, что сейчас исчезну, мы направились в дом. В доме было тихо, в воздухе летала слишком нагнетающая обстановка, здесь было просто трудно находится. Это так не привычно для этого дома и стен. Обычно здесь витало тепло и любовь. Мы прошли в гостиную, усадил Тину на диван, а сам опустился на колени перед ней, она смотрела мне прямо в глаза, будто бы хотела увидеть душу, по щекам текли слёзы.
— Маленькая моя, что случилось? — я взял её лицо в руки, и большим пальцем вытер слёзы, что не прекращая текли по щекам. Мне было очень страшно за неё, боялся, не понимал, что с ней произошло. Она всё так же молчала. — Тин, пожалуйста, скажи, что произошло?
— Я…я… мне так было страшно — малышка не сдержалась, начала сильнее плакать, и крепко ухватилась за мою шею своими ручками.
— Тебя кто-то испугал? — я сжимался весь от злости только от одной мысли, что кто-то причинил ей боль. Она лишь сильнее прижалась ко мне, будто бы вдыхая мой запах, пытаясь доказать себе, что я не мираж, а реальность. И тихонько прошептала на ухо — Ни кто, а…а что?
— Малышка, что тебя напугало? — тихонько спросил, что бы не спугнуть. Она несколько минут молчала, а потом снова пролепетала: