Работа была тяжелая. Не в том смысле что мешки таскали, а в том смысле что прием с девяти утра до одиннадцати вечера, а после одиннадцати вечера до часу – двух ночи обработка массива документов, принятых в течение дня. Нотариус выстроила систему таким образом, что наказания для сотрудников были индивидуальными, но исполнялись всем коллективом. Должен ты ну допустим зарегистрировать все заявления в наследственные дела – вот хоть чучелом, хоть тушкой – будь добр – сделай, ибо если не сделаешь, то все равно тебя оставят доделывать, но оставят доделывать не одного, а всю команду. И пока ты регистрируешь эти заявления остальные сидят и ждут пока ты это сделаешь. Они конечно могли бы пойти домой, но нельзя. Коллективно-индивидуальная ответственность.
Однажды распечатав сразу на чистовик простенький документ я принес его на подпись к нотариусу. Она, посмотрев и все проверив, переставила два слова местами и сказала переделать. Подумав что это уже окончательный вариант, опять распечатал на чистовике. Она опять, проверив, переставила два других слова местами и сказала, что с завтрашнего дня все документы я буду делать на бумаге которую купил сам. Вот так, мало того что работал за знания, так еще и на своих собственных “инструментах” что называется.
Моя супруга называла мою начальницу пчелой – хозяйкой улья, ибо организация труда в конторе и правда больше всего напоминала улей. Теперь, когда у меня собственная контора, я использую некоторые ее методы «воспитания» подчиненных. Но далеко не все.
Однажды в процессе стажировки «хозяйка улья», благодаря которой я получил лицензию и все же стал нотариусом, сказала такие слова: “Друг мой, запомни, не важно кто ты. Важно как ты работаешь. Даже если ты директор мира, а работаешь в строгом соответствии с законом и инструкциями, то до пенсии будешь трудиться директором мира. А вот если ты дворник и плюешь на закон, то в итоге окажешься в тюрьме даже выполняя столь малые социальные функции. Люби и уважай закон.”
Это если честно значительно облегчило и мою жизнь и отношение к ней. Ну и как бы странно это ни прозвучало – мне стал более понятен наш нынешний Президент В. В. Путин.
Как и в любой профессии, в нотариате есть шутки понятные только внутри, иногда сообщества, иногда коллег, а иногда вообще в отдельно взятой конторе. Так как у той коллеги, у которой я начал стажировку основной массой были наследственные дела, то и прием населения был в основном по наследству.
Как она сама говорила “Нет ничего более взрывоопасного чем очередь из тех, кому нужна доверенность на машину, и наследников по наследственным делам”. Это действительно так. Не знаю почему, но если такая гремучая смесь образуется в коридоре, то они обязательно поругаются причем очень громко и никого не стесняясь. Впрочем это я отвлекся.
Поиск наследственного дела в действующих делах производился в конторе по дате смерти и фамилии умершего. Так как наследники часто путали, либо дату смерти, либо вместо фамилии умершего говорили свою фамилию, то, чтобы избежать подобных ситуаций, мы с остальными сотрудниками конторы обязательно просили свидетельство о смерти, чтобы самим прочитать фамилию, имя и дату смерти наследодателя.
Часто наследники, выдавая нам свидетельство о смерти, давали вдогонку фразу: “Вот мое свидетельство о смерти”, на что мы поправляли: “Может быть все же не ваше, а умершего родственника?”. В ста случаях из ста люди терялись, смущались и соглашались с нашей поправкой. Но только не в этот раз.
Напомню для знавших но забывших, и расскажу не знавшим про две тысячи четвертый год. Тогда произошло несколько террористических актов в Москве. Страшный год был. Незадолго до этих событий, мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков обязался выплачивать денежные компенсации от города в адрес пострадавших, погибших в результате терактов и их родственников. Не помню какая сумма причиталась, не большая и не маленькая. Средняя какая-то.
Так вот, дядька приходит к нам в контору и протягивает свидетельство о смерти со словами: “Вот мое свидетельство о смерти”. На нашу стандартную поправку: “Может быть все же не ваше, а умершего?”, – мужик с ехидной улыбкой замечает: “Нет МОЁ”. Начинаем выяснять что да как.
