– Конечно, готов! – произнес он поспешно. «Джаггернаут, – вспомнилось ему другое слово Паклина. – Вот она катится, громадная колесница… и я слышу треск и грохот ее колес».
– Хорошо, – повторил задумчиво Соломин. – Но когда же вы намерены бежать?
– Хоть завтра, – воскликнула Марианна.
– Хорошо. Но куда?
– Тссс… тише… – шепнул Нежданов. – Кто-то ходит по коридору.
Все помолчали.
– Куда же вы намерены бежать? – спросил опять Соломин, понизив голос.
– Мы не знаем, – отвечала Марианна.
Соломин перевел глаза на Нежданова. Тот только потряс отрицательно головою.
Соломин протянул руку и осторожно снял со свечки.
– Вот что, дети мои, – проговорил он наконец. – Ступайте ко мне на фабрику. Некрасиво там… да не опасно. Я вас спрячу. У меня там есть комнатка. Никто вас не отыщет. Попадите только туда… а мы вас не выдадим. Вы скажете: на фабрике людно. Это-то и хорошо. Где людно – там-то и можно спрятаться. Идет, что ль?
– Нам остается только благодарить вас, – промолвил Нежданов; а Марианна, которую мысль о фабрике сначала смутила, с живостью прибавила:
– Конечно! конечно! Какой вы добрый! Но ведь вы нас недолго там оставите? Вы пошлете нас?
– Это будет от вас зависеть… А в случае, если бы вам вздумалось сочетаться браком, и на этот счет у меня на фабрике удобно. Там у меня, близехонько, есть сосед – двоюродным братом мне приходится – поп, по имени Зосима, преподатливый. Он вас духом обвенчает.
Марианна улыбнулась про себя, а Нежданов еще раз стиснул руку Соломину да погодя немного полюбопытствовал:
– А что, скажите, хозяин, владелец вашей фабрики, не будет претендовать? Никаких неприятностей вам не сделает?
Соломин покосился на Нежданова.
– Обо мне вы не заботьтесь. Это вы совсем напрасно. Лишь бы фабрика шла как следует, а в прочем моему хозяину – все едино. И вам, и вашей милой барышне от него никаких неприятностей не будет. И рабочих вам опасаться нечего. Только предуведомьте меня: около какого времени вас ждать?
Нежданов и Марианна переглянулись.
– Послезавтра, утром рано или день спустя, – проговорил наконец Нежданов. – Мешкать более нельзя. Того и гляди, мне завтра от дома откажут.
– Ну… – промолвил Соломин и поднялся со стула. – Я буду вас ждать каждое утро. Да и всю неделю я из дома не отлучусь. Все меры будут приняты – как следует.
Марианна приблизилась к нему… (Она подошла было к двери.)
– Прощайте, милый, добрый Василий Федотыч… Ведь вас так зовут?
– Так.
– Прощайте… или нет: до свидания! И спасибо, спасибо вам!
– Прощайте… Доброй ночи, моя голубушка!
– Прощайте и вы, Нежданов! До завтра… – прибавила она.
Марианна быстро вышла.
Оба молодых человека остались некоторое время неподвижны – и оба молчали.
– Нежданов… – начал наконец Соломин – и умолк. – Нежданов… – начал он опять, – расскажите мне об этой девушке… что вы можете рассказать. Какая была ее жизнь до сих пор?.. Кто она?.. Почему она находится здесь?..
Нежданов в коротких словах сообщил Соломину, что знал.
– Нежданов… – заговорил он наконец. – Вы должны беречь эту девушку. Потому… что если… что-нибудь… Вам будет очень грешно. Прощайте.
Он удалился; а Нежданов постоял немного посреди комнаты и, прошептав: «Ах! лучше не думать!» – бросился лицом на постель.
А Марианна, вернувшись к себе в комнату, нашла на столике небольшую записку следующего содержания:
«Мне жаль вас. Вы губите себя. Опомнитесь. В какую бездну бросаетесь вы с закрытыми глазами? Для кого и для чего?»
В комнате пахло особенно тонким и свежим запахом: очевидно, Валентина Михайловна только что вышла оттуда. Марианна взяла перо и, приписав внизу: «Не жалейте меня. Бог ведает, кто из нас двух более достойна сожаления; знаю только, что не хотела бы быть на вашем месте. М.» – оставила записку на столе. Она не сомневалась в том, что ответ ее попадет в руки Валентины Михайловны.
