— Мы никогда, — строго ответила медсестра, — не оставляем раненых истекать кровью на улицах, господин Бреакк Глас. Это бесчеловечно. Но, думаю, вам стоит поблагодарить Фронт Защиты Человечества.
Фронт… Защиты… Человечества? Эредин терялся в догадках, смеется ли она над ним.
— Может быть, вы хотите что-нибудь почитать? — прервала она затянувшуюся паузу. — Включить телевизор?
— Прошу прощения?
Она сочувственно улыбнулась и нажала на кнопку рядом с кроватью. Черный экран мгновенно зажегся.
— Господин Бреакк Глас… — сказала она перед тем, как покинуть палату. — То, что сделали Тай Юн — чудовищно. Пожалуйста, не думайте о всех людях так плохо.
Будто бы он попал на представление какой-то комедии, где актеры не переигрывают только самую малость.
— Не беспокойтесь, — натянуто улыбнулся Эредин. — Ни в коем случае.
Медсестра слегка поежилась от его улыбки, как и большинство людей, впервые увидевших эльфов.
«Мое имя — Дейдра Сеабагар», — сказал телевизор. Эредин в недоверии поднял глаза.
«Я приветствую вас от имени народа Aen Elle, — продолжила миниатюрная копия Дейдры. — Мы пришли, чтобы предупредить вас о грядущей опасности… К сожалению, слишком поздно, — Дейдра выдержала драматическую паузу, прежде чем продолжить: — Три дня нас пытали, уродовали и насиловали люди, называющие себя гильдией Тай Юн Медикал».
Что… она… несет?..
Экран показал толпу, по которой пронесся идеально отрепетированный вой. Ругань смешалась с криками, кто-то грозил кулаком, кто-то пытался уйти прочь, кто-то смотрел на сцену с отсутствующим взглядом, матери закрывали детям глаза и уши.
Даже разорванный верх платья был с расчетливостью уложен так, чтобы лишь самую малость обнажать полукруг груди. Эредин не знал, то ли восхищаться, то ли ужасаться женским притворством. Дейдра била по той тонкой струне, что отзывалась в мужской душе при виде несправедливо поруганной, если она поругана не им, прекрасной девы.
Любой бы, кто осмелился провернуть такой фокус с Дейдрой, немедленно бы лишился детородных органов, но в это было трудно поверить, глядя в бездонные серые глаза и трепещущие губы, на нежную алебастровую кожу, перемазанную кровью — по всей видимости, его собственной.
«Но ужас, который мы пережили — ничто, — продолжала Дейдра, — по сравнению с ужасом, который вам предстоит».
Эредин думал, что за триста долгих лет жизни его уже ничем не удивить, но он глубоко ошибался.
Стоявший позади Дейдры Карантир ничуть не портил, а скорее оттенял картину своей безжизненной механической рукой и больничным одеянием. Он выглядел как сбежавший, впервые за долгое время увидевший солнце, узник. Седовласый мужчина в очках на заднем плане то и дело поправлял очки, переводя взгляд то на Карантира, то на Дейдру, и светился праведным возмущением.
«Мы пришли предупредить вас… Но если предупреждать уже поздно, сделаем все, чтобы спасти».
Высшие силы, Дейдра, поаккуратнее с обещаниями! Тонко выточенное лицо Дейдры сменилось на одутловатое лицо человеческой женщины.
«Весь мир шокирован выступлением женщины, называющей себя Дейдрой Сеабагар, — четко выговаривая каждое слово, сказала женщина в черном костюме и с коротко стриженными волосами, — Парадокс Ферми разрешился сегодня утром, когда появившиеся из ниоткуда остроухие создания прервали выступление Уильяма Таггарта в Женеве. Их нечеловеческая природа уже была подтверждена сотрудниками местного научно-медицинского центра».
Картинки на экране дергались, словно в истерике: Дейдра, Карантир, затопленный и разрушенный город, его собственное неподвижное тело, Уильям Таггарт, бушующая толпа, и дерганные линии, стремящиеся вниз.
«Я напоминаю нашим зрителям, что обвинение Тай Юн Медикалз все ещё остаётся лишь обвинением. Но, вкупе с обрушением второго уровня Хэнша, оно привело к падению курса акций корпорации на девяносто процентов. Тай Юн Медикал, уже в прошлом являясь компанией с наибольшей рыночной капитализацией, за один час вышла из ряда ведущих финансовых индексов».
Услышав слишком много незнакомых терминов, Эредин нажал на кнопку выключения и откинулся на кровати, пытаясь переварить услышанное.
Раздался вежливый стук. Эредин разрешил войти, и в палате появился довольно посвежевший Карантир. Он с довольным видом прижимал себе увесистый карминовый том. Полностью названия книги Эредин не увидел, но начиналось оно со слова «Фейнман».
Несмотря на дискомфорт, Эредин не удержался от аплодисментов.
— Браво, друг мой, — впервые за долгое время искренне улыбнулся он. — Блестящая работа!
«Благодари Дейдру, — с надлежащей по этикету скромностью подумал Карантир. — Она, конечно, не согласовала со мной текст, — он кивнул на погасший экран. — Получилось несколько наигранно — особенно вкупе с тем, как ты распластался на сцене, залив всех окружающих кровью — но эффектно. Она всегда увлекалась сценическом искусством».
— И это сработало? — покачал головой Эредин. — Какими глупцами нужно быть?
Карантир нахмурился, подойдя поближе к койке и положив книгу на белоснежный прикроватный столик.
