Честно говоря, я выдохнула с облегчением – на какое-то мгновение мне показалось, что из-за своей чрезмерной доброты Эли позволит им остаться. К счастью, он не уступил. Мне сейчас меньше всего нужно это бремя: я и так ждала ребенка, а мой брак трещал по швам. Дети могут приехать, когда все наладится, пусть даже просто на каникулы – так я сказала им за завтраком. Атафе начала плакать, а ее брат перестал есть. Они заявили, что не желают возвращаться к отцу, а хотят остаться со мной. В кухню вошел Эли, и дети мигом притихли. Он сел за стол и велел Атафе перестать плакать.
– Почему вы не хотите возвращаться?
Дети вопросительно посмотрели на меня, боясь заговорить со взрослым, особенно с тем, кто жил в таком огромном доме в Аккре. К тому же сомневаюсь, что их хоть раз спрашивали, чего они хотят.
– Скажи ему, – подбодрила я Атафе.
Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазывая повсюду сопли и слезы. Эли протянул ей салфетку. Затем она слабым голосом поведала нам, что не хочет возвращаться, поскольку отец не заплатил за учебу, и она сгорала от стыда, когда директор выгнал их с братом из школы на глазах у других детей.
– И он не покупает нам книги, а форма у нас старая, – добавил ее брат.
– И он кричит на нас и бьет по голове, – продолжила Атафе гораздо более уверенным голосом. Жалобы уже лились из них фонтаном.
– А когда мама готовит мясо, он сам все съедает, – добавил Ата, и его сестра кивнула так сильно, что я испугалась, как бы она шею себе не свернула.
– Даже рыбу, дядя, он съедает всю рыбу! Нам достается только акпле и жидкий суп, никакого мяса!
– И он не дает маме денег на еду!
– Понятно, – прервал их Эли. – Посмотрим, что можно сделать. И все же вам придется вернуться домой. Я позабочусь о том, чтобы вас восстановили в школе и всегда кормили мясом. Можете приехать к нам в гости на каникулах.
Дети засияли. Когда машина повезла их домой, до меня еще долго доносились их счастливые «до свидания». Я вручила им пакет сладостей в дорогу, а Эли передал через Менсу конверт с деньгами.
– Отдай их матери, и чтобы отец не видел, – предупредил он водителя.
– Эта сумма позволит ей расширить свою торговлю, – сказал он мне, когда мы вошли в дом. Я поблагодарила его со слезами на глазах. Сколько мужей поступили бы так же? Вскоре после этого он ушел, несмотря на выходной, а я вернулась в постель.
Меня разбудил звонок от Эвелин. Мы не разговаривали с тех пор, как я приехала из Хо. Последний раз она связалась со мной, прислав фотографию из Дубая, где отдыхала с подругами. На снимке она сидела верхом на верблюде во время сафари по пустыне.
– Почему ты не взяла с собой Ричарда? – спросила я, радуясь возможности с ней поболтать.
– Мне не нужен Ричард, чтобы веселиться. Кроме того, вряд ли он поехал бы со мной, тем более в разгар всей этой шумихи с тобой, Муной и Эли.
– Так ты слышала?
– Разумеется! Ричард вчера проторчал у меня весь день. Мне пришлось его сегодня выгнать, чтобы моя вагина немного отдохнула.
– Ох, Эвелин, не выражайся ты так, – поморщилась я. Хоть мы общались часто, я так и не привыкла к беззастенчивости подруги. Мавуси никогда не сказала бы ничего подобного.
– Почему? Так и есть. Вагина у меня не железная.
– Ладно, ладно… Ну и что Ричард тебе говорил?
– Лучше ты расскажи, что вообще происходит. Ведь ты в эпицентре землетрясения.
И я поведала ей о поездке в Хо, о разговоре с тетушкой и о том, что Эли забрал меня в свой дом.
– Поздравляю! Я слышала, ты разозлила старую ведьму! По словам Ричарда, никто никогда ей не перечил. Уж точно не он и не его братья.
– Правда?
– Я тебе уже объяснила, что собой представляет эта мадам. Говорят, когда она осознала, что ты не шутишь и не намерена возвращаться в квартиру, она созвала семейный совет в полном составе, включая старых дядюшек, и велела Эли забрать тебя в дом. Даже пригрозила, что запретит ему приходить на ее похороны.
– Да ладно!
– Ага, вот до чего дошло: у Эли не оставалось выбора. Вся семья начала его прессинговать, даже слепой дядюшка из Анфоэги. И то была не пустая угроза: ты же знаешь, что у нее серьезное заболевание сердца.
– Да, Эли упоминал. Так вот почему он за мной приехал? Поэтому злится?
– Конечно. Ты сильно расстроила его мать и чуть не разрушила их отношения. Плюс рассорила с Муной. Ему ведь пришлось ее перевезти.
Я резко вдохнула.
– Где она сейчас?
– Кто?
– Та женщина?
– В одном из его домов, ты же знаешь, у них куча домов по всей Аккре.
– Значит, он по-прежнему с ней, она живет у него? – Грудь сжали тиски, к глазам подступили горячие слезы.
– Послушай, Афи, какая разница? Теперь ты живешь в его доме, разве нет?
– Но какой в этом смысл, если он просто перевез ее в другой дом и живет там? Он даже не в квартиру ее перевез?! – в ярости заорала я в трубку.
– Афи, успокойся! Ты в основном доме Эли. Здесь он хранит свои вещи, здесь у него рабочий кабинет, сюда приглашает гостей, и здесь будет останавливаться его мать. Забудь о Муне и о том, где она!
– Проблема не в доме! Я хотела, чтобы он ее бросил! Хотела лишь, чтобы он был со мной. Только со мной! – Я с трудом сдерживала слезы.
