– Вы не у себя в деревне, – сурово проговорила я. – Здесь нельзя ходить и помыкать чужими детьми! Оглянитесь! Вы хоть представляете, какие люди живут в этих домах? Думаете, в таком месте можно запросто ударить чужого ребенка? А если они позвонят управляющему недвижимостью и нас вышвырнут отсюда? Или вызовут полицию?
Фотограф неловко потер шею и нервно хохотнул, в то время как его помощник таращился на меня с глупой ухмылкой на лице. Они явно не подумали о последствиях. Я решила пойти к женщине и извиниться.
Соседний дом в точности повторял наш. К тому времени, как я туда добралась, у меня уже болели руки: Селорм спал, положив голову мне на плечо. Стеклянная дверь была открыта, из дома раздавалась музыка жанра хайлайф. На пороге меня встретила женщина.
– Здравствуйте, – сказала она озадаченно – полагаю, к ней нечасто приходили незнакомцы.
– Привет, – ответила я, уставившись на нее во все глаза. Мне никогда не доводилось видеть женщины красивее. У нее было лицо в форме сердца, с высокими скулами, и невероятно темная кожа, но она буквально сияла – в голову пришла мысль, что, наверное, так выглядело бы черное золото. Стройная и высокая, женщина напоминала балерину – казалось, все ее движения исполнены изящества. Легкое платье насыщенно-голубого цвета с бретельками через голову развевалось на морском бризе. Я могла бы построить всю свою рекламную кампанию вокруг нее одной – всякая модель меркла рядом с ней. В глубине комнаты над большим пазлом на полу склонились четверо детей. Ее дочка сразу бросалась в глаза своей схожестью с матерью.
– Я из соседнего дома, хотела узнать, все ли хорошо с вашей дочерью, – наконец проговорила я.
Женщина отступила – вероятно, мой пристальный взгляд ее смутил. Я тоже попятилась.
– Все хорошо. Спасибо, что пришли. Он мог бы попросить ее отойти, она бы послушалась, незачем было ее бить. Не понимаю, почему люди так поступают.
– Я ему так и сказала. Мне очень жаль.
– Я ценю… – начала она, но ее прервал мужской голос из глубины дома:
– Малыш, кто там?
– Из соседнего дома! – крикнула она в ответ.
– Кто?
Мужчина зашел в комнату и резко остановился, увидев меня.
– Афи?
– Эли?
Я часто представляла, что предприму, когда встречу либерийку. Фантазии менялись в зависимости от настроения: влеплю пощечину и уйду, не произнеся ни слова, либо наговорю ей гадостей, от которых она будет рыдать в три ручья, – назову бесстыжей разлучницей и потаскухой. Или подниму такой вой, что вся округа присоединится к моим тирадам. Я накажу ее за всю душевную боль, которую она мне причинила, за бессонные ночи и слезы. Однако я лишь застыла, уставившись на Эли, и думала о том, что все это время Ганьо мне лгали: они называли ее уродливой. Но вот она, стоит передо мной – самая красивая женщина, которую я когда-либо видела.
Мы все замерли, превратившись в каменные изваяния. Кроме проснувшегося Селорма – не знаю, почувствовал ли он мое потрясение или узнал голос отца. Когда он повернул головку, Айви выкрикнула его имя и кинулась к нам, однако мать схватила ее за плечи, останавливая. К моему удивлению, Селорм потянулся к либерийке. Машинально отпрянув, я крепко прижала сына к груди.
– Афи, идем, – раздался голос Эвелин – я не слышала, как она подошла.
Я не могла заставить себя двинуться, заставить отвести глаз от Эли, стоящего без рубашки, в одних плавках, с кухонным полотенцем в руках. Он смотрел на меня в ответ, на лице – смесь изумления и вины. Эвелин потянула меня назад, пока я наконец не очнулась, а затем повела к нашему дому. Селорм ерзал, пытаясь слезть. Я обернулась – Эли и либерийка стояли на месте, глядя мне вслед. Он не стал меня догонять.
Съемка закончилась. Модели, фотограф, парикмахер и визажист уехали. За ними последовали Йебоа с Нэнси. Я села в машину к Эвелин.
– Ты как? – спросила она меня минут через пять. Селорм крепко спал в детском кресле.
– Ты знала, да? – прорычала я.
– Что он был там с ней? Зачем бы я повела тебя туда, если бы знала, Афи?
Я тяжело дышала, но не плакала. Нет уж, не дождетесь!
– Но ты знала, что он ее не бросал? Что водил к ней моего сына?
– Конечно, нет! Я бы тебе сказала! Разве я не говорила тебе правду раньше, хотя все молчали? Клянусь, я понятия не имела! То есть не секрет, что он видится с ней, когда ходит к Айви, однако на том все.
– А Ганьо знают?
– Вряд ли. Ричард уже давно о ней не упоминал. Думаю, Эли убедил всех, что бросил ее.
Я молча опустила окно и подставила лицо резкому ветру. Эвелин вела как автогонщик «Формулы-1» и обгоняла всех на пути. Но мне хотелось большего: хотелось почувствовать ветер всем телом. Только когда заныла шея, я откинулась на сиденье и подняла окно.
– Они говорили, что она уродлива.
– А?
– Говорили, что она похожа на мужчину.
– Ну, о ней много всякого наплели. После всего рассказанного мне Ричардом я ужасно удивилась, впервые ее встретив.
– Почему?
– Почему удивилась?
– Нет, почему они врали?
