Зрители уже покинули зал, освещение стало тусклым и в этой полутьме я старался не отставать от моей новой знакомой, не быстро, но уверенно шедшей впереди. По каким-то узким коридорчикам мы блуждали довольно долго и, наконец, пройдя узенькой боковой дверью, оказались на сцене. Справа зияла темная бездна, только звёзд не хватало – таким привидился мне зрительный зал. Передо мной в беспорядке стояли пюпитры, на одном из них белели листы – забыли убрать партитуру. Огромность и значимость пространства меня поразили. Вот так же в детстве я чувствовал себя исчезающе маленьким в гигантских и тёмных лабиринтах моих сновидений. Медленно и неуверенно шёл я по сцене, случайно задел и с грохотом уронил пюпитр… Вот и дирижёрский пульт. Едва я пожелал туда подняться, как услышал:
– Стойте, туда нельзя. Не двигайтесь!
– Ну, хорошо-хорошо. А сюда можно?
– Это место Первой Скрипки. Сюда тоже нельзя. Вы дальше идите, туда где ударные.
Откуда здесь могли знать, что когда-то давно я неумело отбивал ритм в школьной рок-группе? Впрочем, сомнений уже нет, знает непростая театральная дама обо мне не только это. Что же будет дальше?
Заняв место мастера ударных, я с интересом осмотрел поле битвы – именно таким было первое впечатление. Как будто армия отступила, но эхо кипевших здесь страстей ещё звучит…
Проникнуться этим впечатлением мне не дали – прикосновение и спокойный низкий голос заставили меня вздрогнуть.
– Не оглядывайтесь и не пугайтесь. Мне нужно с Вами поговорить. То, что я скажу, может показаться очень странным и необычным. Известно, что непонятное всегда вызывает страх… Мы наблюдаем Вас уже некоторое время…
– Кто это "мы"? – вырвалось у меня.
– Не перебивайте, я отвечу на все вопросы в пределах своих полномочий –голос незнакомца был спокойный и не было в нём ни угрозы, ни фальши. – Мы полагаем, что Вы подходите для миссии, необходимость которой давно назрела, но без внешней помощи нам не справиться. И не волнуйтесь, Вы не единственный кого мы об этом просим. Готовы ли Вы это серьёзно обсуждать?
Мой невидимый собеседник замолчал и я понял, что он ожидает моей реакции. А какая могла быть реакция, если у меня дыхание перехватило и невозможно было сказать хоть что-то. Миссия! Я уже полгода пребываю в постоянном нокдауне после потери дома, кушать не могу себе толком приготовить, а тут такое!
Негромкий голос за моей спиной снова зазвучал:
– Мы просим Вас согласиться на краткую и безопасную встречу с нашим представителем. Там можно будет получить ответы на все вопросы. Нам известно, что сейчас у Вас самого очень непростое положение и, конечно, мы Вам сочувствуем. Но, вполне возможно, Вы поможете самому себе, консультируя нас.
– Кого это "нас"? Мы незнакомы! Может быть вы мне враги и замышляете что-то? Я хоть и ударенный человек, но всё-таки ещё не утратил способность думать… – говорил я, заикаясь и глядя прямо перед собой на тёмную сцену.
– Мы не настаиваем, а просим (он акцентировал это слово), просим помочь нам в ситуации, в которой оказалось наше сообщество, определить – что мир ждёт от нас, кто наши противники и на кого можно здесь опереться.
