Крики наполняют комнату. Никогда еще я не слышала таких истошных воплей. Когда мать Нина совсем ослабла, он обхватывает руками ее красивое лицо и резко разворачивает к нам, ее друзьям, ее семье, застывшим в ужасе… Никто из дюжины вооруженных охранников Кетча не успевает прийти на помощь. Одним быстрым движением он раздирает ей рот и вырывает челюсть. Я вижу ее выпученные глаза, устремленные на меня. В них боль. Страх. И облегчение.
Прежде чем я бросаюсь к ней, чьи-то сильные руки хватают меня сзади, ладонью зажимают рот, подавляя крик, и оттаскивают меня прочь от того кошмара, что разворачивается передо мной.
В суматохе я теряю Еву из виду. Выдергиваю наушник и бросаю его на пол студии, чтобы не слышать воплей Хартмана. Сосредоточься, Брэм.
Сердце колотится под кинетическим костюмом, пока я сканирую комнату сквозь визор, и мой взгляд выхватывает безжизненное тело матери Нины и руки, все еще сомкнутые на ее горле. Матери беспомощно дубасят Диего, но слабые кулаки семидесятилетних старушек ему нипочем.
Половина стражей из отряда Кетча бесполезно щелкают затворами. Идиоты. Каждое ружье в здании имеет встроенный чип, запрограммированный на блокировку выстрела, если под прицелом Ева.
Ева. Где же она?
Я вскакиваю из-за стола и направляю Холли в толпу женщин. Вглядываясь в хаос, наконец-то вижу Еву.
Голубые глаза вспыхивают сквозь тонкую черную вуаль. Один из людей Кетча держит ее за талию и оттаскивает подальше от опасности, от линии огня, чтобы стражи могли активировать оружие и ликвидировать угрозу.
Когда я оборачиваюсь, лицо Диего всего в метре от меня. Он что-то бормочет себе под нос, словно читает молитву. Его ничуть не смущает вся эта заваруха, ему нет дела до вооруженных людей, отчаянно прорывающихся к нему сквозь толпу Матерей. Он полностью сосредоточен, когда ослабляет хватку и срывает вуаль, открывая лицо женщины, которую убил.
Бормотание прекращается.
Парень облажался.
Он роняет тело своей жертвы и бросается на рядом стоящую женщину под вуалью. Он знает, что Ева все еще в комнате.
Внезапный металлический треск эхом отражается от стен. Каждое ружье готово к выстрелу – теперь, когда Ева выведена за линию огня.
Я оглядываюсь назад и вижу, как она цепляется за дверь комнаты, пока ее тащат к лифту. Но прежде ей все-таки приходится стать свидетелем расстрела претендента номер два.
Комнату озаряют вспышки: десяток ружей открывают огонь по Диего. Я успеваю увидеть это через отражение в распахнутых от ужаса глазах Евы, прежде чем ее вытаскивают в коридор.
Беги, Брэм.
Я бегу так быстро, как только позволяет проекция Холли, невзирая ни на какие препятствия, протискиваясь сквозь стол и стулья, толпу матерей и охранников Кетча, пользуясь всеми преимуществами существа, сделанного из света. Мой кинетический костюм пульсирует и вибрирует, указывая на объекты и людей, сквозь которых я проникаю, но мне плевать. Сейчас не время для иллюзий.
Я выбегаю в коридор в тот миг, когда двери лифта уже закрываются перед Евой и ее телохранителем.
Мое сердце замирает при виде этого зрелища. Все кажется неправильным. Ева прижата к стенке сферической кабины, на ее лице – застывшая маска ужаса.
Офицер безопасности пристально смотрит на двери, словно призывая их двигаться быстрее. Он поднимает взгляд, и наши глаза встречаются.
В эту долю секунды я успеваю прочитать его мысли. И словно все его внутренние демоны кричат мне в лицо, раскрывая истинность намерений спасителя.
Двери закрываются, я бросаюсь вперед, протягивая руки к Еве. Нас разделяет всего пара шагов, когда лифт летит вниз, и от оглушительного крика, доносящегося изнутри, дрожат стены кабинки.
– Холли!
Ее имя звучит у меня в ушах, когда мой голос эхом отражается от стенок кабины, и горло перехватывает ужас при виде закрытых дверей лифта. Я совершенно сбита с толку и не соображаю, в каком направлении мы движемся. Вверх или вниз – не имеет значения, потому что его рука тянется к рычагу аварийной остановки. Мы зависаем между этажами. Одни.
Я съеживаюсь от страха. Вжимаюсь в стенку и мысленно молю о том, чтобы металл поглотил меня. Я не должна здесь находиться. Я должна быть на встрече с претендентом, которого так тщательно отбирали для меня. Я должна быть в той комнате.
Та комната.
Диего.
Мать Нина.
По телу пробегает судорога, вызывая рвотный рефлекс.
Нет времени раскисать. Нет времени на раздумья.
Не сейчас.
Я смотрю, как мыски черных сапог разворачиваются в мою сторону.
Это он. Тот, из строя. На кого я посмотрела. И кто посмотрел на меня. Он схватил меня за талию. Вытащил из комнаты. Отволок туда, где безопасно.
Безопасно.
Поначалу, когда его руки сомкнулись на моей талии, я подумала, что так и должно быть. Что это часть другого плана, о котором меня не предупредили, но слишком много всего происходило вокруг. Суматоха. Паника. Я под вуалью, в толпе матерей. Кто-то мог подумать, что
Мой взгляд медленно скользит по его сапогам, униформе, поднимаясь к вздымающейся груди.
