Новая Ева полностью

– Ай! – хнычу я, когда закладывает уши.

– Не бойся. Вряд ли тебе придется очень часто ездить на лифте, – говорит отец, замечая мою гримасу.

– Папочка, вот та тетя. Почему она не такая, как все? – спрашиваю я.

Отец улыбается. Мне нечасто доводилось видеть у него такое выражение лица.

– В каком смысле? – спрашивает он, кажется, впервые за этот день проявляя искренний интерес ко мне.

Я пытаюсь подобрать слова. – Она красивая.

Отец ухмыляется. – Действительно. Очень красивая для мертвой женщины, – говорит он.

– Мертвой? – Я в замешательстве.

– Да. Стефани, настоящая Стефани, мертва. Та, кого ты только что видел, не настоящая, это всего лишь проекция. – Он улыбается.

Я ничего не понимаю.

Двери лифта открываются, и я впервые захожу в свой новый дом, но один вопрос не дает мне покоя. Получается, я только что говорил с призраком?

Когда я открываю глаза, меня ослепляет яркий белый свет.

Мне холодно, и тело чешется под материей, которой я накрыт.

– Тсс. Я почти закончила, миленький. – Тихий ласковый голос доносится откуда-то из-за света. – Должно быть, произошел серьезный сбой.

– Сбой? – переспрашиваю я. Голос женский, так что я не в медицинском отделении. Значит, остается Купол.

– Да, в отчете сказано, что в студии произошел сбой в работе оборудования во время аварийного отключения. Не переживай, если не помнишь. Легкая амнезия – обычное дело после травмы головы, – объясняет кто-то из Матерей. Я не могу ее узнать, потому что лицо скрыто облаком света, под которым она работает.

– Так вот как он представил этот легкий несчастный случай, да? – ухмыляюсь я.

– Он? – переспрашивает мать.

– Доктор Уэллс. Мой отец.

– Что ж, молодой человек, боюсь, у меня нет больше информации о случившемся, но в любом случае вам необходимо отдохнуть, – приказывает она, делая последний стежок на моем лбу. Она выключает слепящую лампу, и я наконец различаю мелкие морщинки, усеивающие лицо Матери.

– Мать Кади. – Я слегка приподнимаюсь, чтобы лучше разглядеть ее. В мраморных глазах с водянистым блеском отражается комната. Это придает взгляду особое волшебство, почти завораживающее. Истонченная кожа излучает мудрость и опыт, на губах играет добрая, материнская улыбка. Ее лицо – это история, и каждая морщинка подобна строчкам записей, оставленных временем, которые хочется читать и изучать.

– Кажется, я просила вас отдыхать, – говорит она.

– Я отдохну, обязательно. Мне просто интересно, почему я здесь, а не в медицинском отделении внизу. – Я выдерживаю непринужденный тон.

– Боюсь, и на этот вопрос у меня нет ответа. Когда мисс Сильва отдает нам приказ, мы просто подчиняемся, – спокойно произносит она, направляясь к двери в сопровождении двух других женщин, которых я не разглядел в тени. Это матери Табия и Кимберли. Даже находящемуся без сознания, избитому до полусмерти мужчине не доверяют оставаться наедине с женщиной. Особенно в Куполе. Тем более после катастрофы с претендентом номер два.

– Отдыхайте. Мисс Сильва придет через несколько минут, – говорит мать Кади и выходит из комнаты. Дверь с шорохом задвигается, и щелкает замок, запечатывая меня внутри. Она прижимает ладонь к стеклу, и я ловлю ее взгляд, когда стекло начинает индеветь. Прежде чем прозрачность полностью исчезает, она неуловимо подмигивает мне, подбадривая. Не уверен, что это значит, но на душе становится теплее. Откидываясь на подушку, я пытаюсь не думать о том, чем может обернуться визит мисс Сильвы.

Я стою на краю Капли, болтая обутыми в ботинки ногами, и смотрю на далекий город внизу. Мне видно, как сотни работников чистят экраны, изучая каждый пиксель готовясь к первому дню Евы в Куполе.

Я случайно задеваю металлический выступ, и ботинок, соскакивая с моей маленькой ножки, летит вниз.

И вдруг зависает в воздухе, всего в нескольких метрах от Капли, попадая в невидимое силовое поле.