В течение следующих нескольких часов я делюсь с Джонни своими ограниченными познаниями в голографии. Он схватывает на лету каждое слово, восполняет пробелы в своих знаниях. К тому времени, как мы снимаем очки, ослепляющий свет укрощен, экспозиция скорректирована, фокус отрегулирован, и перед нами стоит безупречная копия Евы.
– Ух, ты, черт возьми! – Джонни вздыхает, обмирая от такой красоты.
– Ты бы видел настоящую, – замечаю я.
– Если ты с нами – может, и увижу. – Он улыбается.
Возможно, он и прав.
– Проснись и пой, юный Брэм, – дребезжит ее голос сквозь щель в двери каморки.
Мой усталый ум с трудом вспоминает ее имя. – Доброе утро, Хелена. – Я зеваю.
– На самом деле, уже день, – отвечает она, заходя в комнату и вручая мне жестяную кружку.
На Глубине время летит быстрее. В Сентрале солнечному свету едва удается просочиться сквозь грозовые тучи, не говоря уже о том, чтобы пробиться в подводные катакомбы фриверов.
– Разве тут угадаешь, когда заканчивается день и начинается ночь? – Я потягиваю воду, отплевываясь от лепестков, которые добавляют для вкуса.
– День, ночь, здесь это не имеет значения, мой мальчик. Всегда кто-то бодрствует, а кто-то спит. – Она стучит кулаком по стене, за которой в соседней комнате наверняка еще похрапывает Чабс.
– Уже встаю! – стонет его приглушенный голос.
Мне нравится Хелена. Она немного облегчает мне жизнь на Глубине, ее быстрый ум и острый язык ставят на место не только меня, но и других. Ее здесь все уважают.
– Подъем, Мальчик из Башни. Фрост не любит, когда его заставляют ждать, – говорит она, наблюдая за мной, пока я натягиваю влажный комбинезон на голый торс.
– Любуешься? – поддразниваю я.
– Нахал! Я тебе в бабушки гожусь. – Смеясь, она забирает мою кружку, допивает за мной воду и исчезает в коридоре.
Я плюхаюсь на пол и начинаю свой новый ритуал: сто отжиманий. При такой жизни недолго потерять спортивную форму, а я не могу себе этого позволить. Я чувствую, как кислород вливается в мышцы и адреналин обостряет ум. Надо быть начеку, если вызывает сам Фрост.
Один. Два. Три. Четыре… Фрост, Чабс, Хелена, Сондерс… Я мысленно перебираю имена, пытаясь запомнить новую семью, в которую попал. Причем в буквальном смысле. Здесь, под водой, живут целые семьи. Отцы, матери и сыновья, все объединены в борьбе за освобождение Евы из лап ЭПО.
– Брэм? – шепчет Джонни из-за двери.
– Входи, – фыркаю я, отталкиваясь от пола. Дверь открывается, и он заходит. Очки болтаются у него на шее.
– Привет, э-э… Там Фрост, он послал меня за тобой.
– Черт. Должно быть, очень срочно. Хелена только что ушла.
Джонни округляет глаза.
– Это касается меня и Евы, верно? – спрашиваю я, уже догадываясь, о чем пойдет речь.
Джонни кивает. – Вы правда
– И да, и нет. Это сложно объяснить, – говорю я, вспрыгивая с пола и протискиваясь мимо него в дверь.
– Ну, как бы твои губы на самом деле… я даже не могу… Как это…
– Ладно, остынь, Джонни. Дело ведь не в этом. – Я пытаюсь ускорить шаг. Из главного зала, где проходит общий сбор, уже слышится гомон голосов.
Я поворачиваю за угол, и вижу, что в дверях нас встречает Хелена. – Удачи, – шепчет она, похлопывая меня чуть ниже спины, и мы с Джонни ныряем в логово льва.
Она следует за нами, когда мы заходим в длинный, тускло освещенный зал. Головы поворачиваются в нашу сторону.
Становится тихо.
Все взгляды прикованы ко мне.
Теперь я понимаю, почему. Маленький допотопный проектор, установленный на центральном столе, отбрасывает свет на самую большую стену. Луч слегка дрожит, прерываемый струйкой водяной пыли, сочащейся из трубы в потолке. Проекция на эту дымку работает как самодельная голограмма, демонстрируя фотографию, вставленную в аппарат. Фотографию поцелуя. Нашего поцелуя.
Реакция фриверов неоднозначная. Кто-то плюет мне под ноги. Многие смеются и поздравляют меня, шутливо подталкивая в бок. Я вижу, как женщины подтягиваются ближе к Хелене. Она шагает позади меня, а за ней тянется шлейф голосов. Я оборачиваюсь к ней за поддержкой: она отмахивается от шепотков, как от назойливых мух, и кивком дает мне знак идти вперед.
– Успокойтесь, пожалуйста. – Фрост призывает толпу к порядку. – Очевидно, что вы уже посмотрели последние новости из Купола о нашем почетном госте и новобранце, мистере Брэме Уэллсе.
Ползала аплодирует. Я не знаю, как себя вести. Все это странно. Неловко. Я смотрю в пол, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Я чувствую, что хрупкое доверие, которое мне удалось построить, висит на волоске.
Пока я старательно отвожу взгляд, а Фрост обращается к толпе, мне на глаза попадается россыпь фотографий на длинном столе передо мной.
– Утечка из ЭПО, – шепчет Хелена сзади, замечая мой интерес.
– Что вы ищете в этих фотках? – бормочу я в ответ. Наши голоса тонут в несмолкаемом гомоне фриверов.
– Эрни Уоррена, – отвечает она. Отца Евы.
