Я всегда знала, что на мне лежит огромная ответственность, но думать и принимать решения вокруг моей миссии мне никогда не позволяли. Потому что речь не обо мне. Но что, если мать-природа неслучайно выбрала меня как исполнительницу своего великого замысла? Что, если нам с Брэмом суждено было встретиться? Что, если в основе жизни – свобода воли и красота человеческой природы? Сила инстинкта.
Ошибки.
Я всегда хотела, чтобы этот курс процедур провалился, но вдруг он окажется успешным? Не подведу ли я свою судьбу?
Ошибки.
Я не могу не думать о своих детях и той жизни, которая их ждет. Более того, мне интересно, что бы подумали мои родители, если бы могли видеть меня сейчас. Захотели бы они такой жизни для меня? Выбрали бы ее добровольно?
Ошибки.
Я знаю, что моя мама пришла бы в ужас, увидев меня такой. И я тоже ужаснусь, когда в недалеком будущем увижу своих дочерей на медицинском столе.
– Я же сказала, можешь идти, – рявкает Вивиан, возвращая меня в реальность. – Тебя позовут, когда ты снова понадобишься.
Процедура окончена. Доктор Рэнкин уже ушла, унося с собой мою яйцеклетку для оплодотворения, чтобы запустить процесс зарождения новой жизни. Еще до того, как клетка с эмбрионом вернется ко мне, это маленькое существо начнет свое путешествие по планете.
Ошибки.
Пришло время проверить, что за мир они создали для меня.
Мы отплываем от Сентрала. Путешествие проходит медленно, поскольку мы вынуждены обходить участки, патрулируемые ЭПО, по возможности оставаясь вне поля зрения. В городе, среди высоких зданий и загруженных рек и каналов, затеряться было намного проще. А здесь, на просторе, челноки слишком заметны. И чужое внимание нам ни к чему.
По мере того, как здания встречаются все реже, водную гладь прорезают островки грязной жижи и тускло-зеленой растительности. Дюжина мужчин, составляющих нашу команду, разом поворачивают головы к этим травянистым холмикам: такое зрелище для них в диковинку.
– Дерево! – выкрикивает Чабс, показывая на едва пробивающиеся сквозь дымку листья.
– Недалеко, – говорит Фрост. Необходимость во внутренней связи отпала: моторы работают почти бесшумно, а челноки идут так медленно и близко друг к другу.
Когда смог рассеивается, впереди виднеется еще больше деревьев. Они выходят из тумана, словно призраки времени, которое мы оставили позади. Времени, которое мы уничтожили своими руками.
Прямо по курсу маячит огромная баррикада, протянувшаяся по всей линии горизонта.
– Это граница, – ворчит Фрост. – ЭПО не рекомендует ее пересекать.
Дымка тает, и я снова вижу эти три буквы – ЭПО – в окружении предупреждающих знаков. Радиация. Взрывчатые вещества. Токсические отходы. Какими только страшилками не усеяна ржавая груда металла.
– Гостеприимно, – шутит Чабс.
– Это не опасно? – волнуется Сондерс.
Мы вглядываемся в туман по ту сторону границы, окрашенный легким оттенком зелени.
– Похоже, безопасно, раз там растут деревья, – отвечаю я.
– Конечно, безопасно, черт возьми. – Фрост смеется. – Все это дым и зеркала, парень. ЭПО пытается держать нас в одном месте, где они могут следить за нами.
– Полный вперед! – Я подаю сигнал, и наши челноки устремляются через большие зазоры между частично затонувшими участками баррикады.
Чем дальше мы идем, тем острее чувствуется, как мать-природа взывает к нам. Поначалу видны только верхушки самых высоких деревьев. Их ветви с редкими унылыми листочками торчат над поверхностью воды, словно руки, простирающиеся к блеклому солнцу. Мать-природа сурова.
Прямо под нами я вижу затонувшую улицу, красную черепицу крыш, черную краску уличных фонарей. Чуть дальше – скамейка, теперь облюбованная тростником и подводной живностью.
– Вода здесь довольно чистая, – говорю я Сондерсу.
– Меньше людей, меньше загрязнения, – объясняет он, и я киваю, замечая проплывающую под стеклянным днищем челнока стаю рыб.
Я глотаю воздух. Настоящий свежий воздух. Не отфильтрованный и не поддельный. Без пестицидов и химикатов, он не нуждается в стерильной обработке. Это просто воздух, естественный воздух. Легкие наполняются живительной прохладой.
Внезапно наш челнок вздрагивает, и меня швыряет вперед. Счастье, что я умудряюсь не расквасить физиономию о передний поручень. Я поднимаюсь и вижу, как мои спутники тоже потихоньку приходят в себя.
– Под нами земля! – кричу я, когда вижу водянистый грунт под стеклянным днищем. – Отсюда мы можем идти пешком.
Мы спрыгиваем, оказываясь по колено в воде. Сапоги и непромокаемые костюмы защищают нас от влаги, но не от холода. Неприятно, но не смертельно. Мы собираемся у головного челнока, где Джонни, самый большой энтузиаст в моей новой команде, читает показания ручного GPS-навигатора.
– Сколько лет этой штуке? – спрашиваю я.
– Он старше любого из нас, но надежен, и его нельзя отследить дронами, – сквозь пряди волос, падающие на лицо, говорит Джонни, не сводя глаз с допотопного дисплея. – Мы примерно в миле от того места, где была сделана фотография, если здание еще существует.
