— Чё ты ссышь, малой?! — возмутился обидчик, не выпуская из рук чужого самоката. — Я ж тебе говорю, вокруг дома только проедусь и все.
— Нужно было спросить разрешения, а не хватать мои вещи! — не желал уступать второй ребенок.
— Так, это что там у вас происходит?! — вклинилась в зарождающуюся перепалку какая-то мамочка, прогуливающаяся с маленькой дочкой. — Тут детская площадка, а не ринг! Драться идите в другое место!
— Да мы не деремся, мы просто общаемся! Все нормально! — поспешил заверить ее тот парнишка, что был покрупнее.
Но потом, когда дамочка отошла от них, он наклонился к сверстнику, у которого хотел отнять самокат, о чем-то сказал ему на ухо и воровато огляделся по сторонам. Убедившись, что никто на них не смотрит, хулиган несколько раз остервенело пнул мальчишку, нарочно пытаясь попасть побольнее, отбросил в сторону предмет их спора и отбежал, теряясь в толпе детворы.
Кирилл покинул свой наблюдательный пост и поспешил наперерез пацану, который ковылял, прихрамывая на отбитую ногу, и волочил за собой дребезжащий старый самокат. Малолетний инфестат мог нагнать паренька почти сразу, но предпочел сделать это чуть погодя, когда их обоих скроют от посторонних взоров пышные кусты жимолости.
— Эй, малой! — позвал Баклан. — Постой! Ты почему сдачи не дал?
— А? Отстань, я ничего не сделал!
Мальчик оказался из особо плаксивых, а потому его глаза моментально увлажнились, едва только он увидел, что к нему подходит кто-то из старших. Очевидно, что ему «повезло» родиться не в самой благополучной семье, где его часто поколачивали. Оттого он выработал единственную доступную ему защитную реакцию — слезы. Ведь такой щуплый доходяга вряд ли мог одолеть кого-нибудь из ровесников. Куда уж ему с почти взрослым тягаться?
— Вот именно, что не сделал, а должен был защищаться! — попытался изобразить поддержку инфестат. — Этот хулиган ведь мало того, что чуть самокат у тебя не увел, так еще и отпинал!
— А ты почему не заступился, раз все видел?! — обиженно посмотрел на Кирилла паренек.
— Так я это… ну… собирался, но не успел! Он уже убежал. Да и вообще, ты сам должен уметь за себя постоять!
— Да как я смогу? — снова загундосил ребенок. — Он был больше и сильнее! И драться я совсем не умею…
— Так давай я научу тебя! — сразу же предложил Баклан. — Тогда ты сможешь любого обидчика завалить!
— Не-е, — вяло отмахнулся мальчишка, — у меня не получится… да и долго это.
— Это совсем недолго, — возразил юный инфестат. — Я тебе универсальный прием покажу. Секретный!
— О-о-о, секретный?! Он сложный?
Глаза пацана сразу же заинтересованно заблестели. Похоже, ему уже осточертело мириться с ролью мальчика для битья не только дома, но и на улице, а потому легкий путь к силе показался для него слишком соблазнительным.
— Вообще не сложный, и от него нет защиты. Ты уже через десять минут сможешь вернуться и накостылять тому засранцу!
— Кру-у-уто! Ну, давай, показывай!
— Хех, ты чего, с ума сошел? — усмехнулся Кирилл. — Не посреди же улицы. Я ж говорю, секретный он!
— Ну и как же быть? — собеседник снова зашмыгал носом, но потом воодушевленно вскинул палец к небу. — О! Я придумал! Пошли в «бункер!» Там никто не сможет подсмотреть!
— Что еще за «бункер?» — не понял Баклан.
— Да это мы так подвал один называем, — поспешно объяснил мальчишка. — Там, правда, темно, света нет, но если далеко не заходить, то че-то видно. Ну так что, идем?
— А, ну давай, веди. Тебя как зовут, кстати?
— Меня Влад, — представился ребенок. — А тебя?
— Меня К… э-э-э… Костя.
— Приятно познакомиться, — степенно кивнул заморыш, явно подражая кому-то из своего окружения.
Дальше подросток и его провожатый прошли через заросший кустами пустырь. Не привлекая ничьего внимания, они добрались до двухэтажки, потерявшейся в зелени раскидистых крон. Там Влад припрятал самокат, чтобы не тащить его по ступенькам, и смело шагнул в темноту провонявшего сыростью и кошками подвала.
— А этот прием, он не смертельный? — с плохо скрытым предвкушением спросил идущий впереди мальчик.
— Смотря, как ты будешь его использовать, — осклабился Баклан и вытащил из рукава деревянную ножку от старой тумбочки, которую открутил в той же заброшке, где повстречал таинственного незнакомца.
Тот поведал ему, что поднятые умертвия помнят только то, что произошло с ними до момента гибели. А потому крайне желательно не давать жертве запечатлеть свою смерть. Лучше прикончить ее, пока она находится без сознания. Иначе дознаватели Федеральной службы по борьбе с неживой угрозой быстро выпытают у покойника все подробности… Но для Баклана лучшим выходом будет запрятать останки так, чтобы их никто и никогда не обнаружил, ведь он уже засветился в памяти малолетки.