В дверь экипажа постучали.
– На площадке все готово, мистер Уэллс, – сказал ассистент.
– Эти съемки, Женэ, – раздумывал Уэллс, – будут чудом, как в книгах. И я уложусь в бюджет. Полный оборот, на четверть – все это будет в коробке к концу дня. Месяцы планирования, конструирования, черчения и подготовки. Все, чему я научился в кино с тридцать девятого года. Все будет там.
Хватит ли ей духу, чтобы умолять его остановиться?
– Мистер Уэллс, – настаивал ассистент.
С внезапной твердостью Уэллс решил:
– Снимаем.
На первом дубле разъезжающиеся стены гостиницы в Бистрице заело всего через двадцать секунд использования. Второй дубль прошел идеально через три сцены и с сотней исполнителей в дополнение к основным и дважды по стольку же техников, которые сосредоточились на воплощении видения великого человека. После обеда, прислушавшись к мольбам Джека Николсона, который считал, что может лучше, Уэллс запустил все шоу заново. На этот раз возникла дрожь, когда летящая камера на секунду вышла из-под контроля и устремилась к игрушечному лесу, прежде чем оператор (пилот?) восстановил баланс и удачно завершил этот трюк со значительной экономией.
Два хороших дубля. Спонтанная суматоха могла даже сработать в плюс.
Женевьева провела день просто наблюдая в восхищении.
Если бы предстояло выбирать между миром, где не будет этого фильма, и миром с Дракулой, она не знала, за что бы проголосовала. В действии Уэллс становился куда моложе. Обольститель и тиран, чирлидер и патриарх. Он был повсюду, флиртуя на французском с Жанной Моро, женщиной-крестьянкой, и натягивая веревки с мастерами сценических эффектов. Сцены с Дракулой еще не снимали – кроме как с камерой от первого лица и с тенью-марионеткой. Но Джон Хьюстон был на площадке постоянно, хотя мог бы отдыхать в своем трейлере – он был поражен тем, что делает Уэллс. Ветеран находился под тем же впечатлением, что и выскочки вроде Спилберга и Де Пальмы, которые строчили заметки, словно трейнспоттеры[147] в паровозном раю.
Все еще неуверенная относительно развязки, она уехала, не поговорив с Уэллсом.
Ведя машину к Малибу, она отошла от возбуждения.
Через несколько дней наступят восьмидесятые по юлианскому летоисчислению. И ей придется начать шевелиться, чтобы вернуть свою лицензию. Учитывая обстоятельства, ей следует выудить оплату из Уэллса, у которого теперь достаточно денег Алукарда, чтобы оплатить ее счет.
Когда она подъехала к Райской Гавани, было совсем темно. Припарковав машину, она замерла, чтобы послушать прибой, вечный звук до– и постчеловеческий.
Она выбралась из машины и пошла к своему трейлеру. Пока она выуживала ключи из сумочки, она ощутила что-то, от чего ее волосы шевельнулись.
Словно в замедленной съемке, ее трейлер взорвался.
Вспышка пламени прорвалась сквозь ставни из спального отсека, вырвав их из рам, а затем второй, более сильный огненный шар распространился от газовых баллонов в кухне, разрывая хромированные стены на части, разрушая целостность трейлера.
Свет ударил ее на долю секунды раньше, чем звук.
Затем взрывная волна подняла ее и отбросила назад, на песчаную площадку. Все, чем она владела, было рассыпано вокруг, охваченное пламенем.
