Сунув руки в карманы, девушка обогнула танцпол и направилась к бару. Купила что-то розовенькое, безо льда, в пластиковом стакане. Напиток отдавал «Гаторейдом» и жидкостью для зажигалок одновременно. Сделала глоточек, подняла стакан над головой словно факел и обошла зал. Ничего интересного: длинные очереди в уборные, еще один бар, многочисленные двери и лестницы, перед которыми теснились компании, курили и пили. Время от времени сквозь запинающийся электронный гул, возгласы и заливистый смех, прорывались какое-то попискивание и свистки, похожие на трели птиц или насекомых. Однако по большей части все дергались молча, глаза танцоров были задумчиво воздеты горе, тела же их полыхали бенгальскими огнями плоти, пластика и нейлона.
Голова у Джейни разболелась не на шутку. Затылок ныл так, что больно было дотрагиваться. Она отшвырнула стакан и начала прикидывать, как бы выбраться. Она видела коридор, через который вошла, но с тех пор сюда ввалилась чуть ли не сотня новых посетителей: народ плотно забил подходы к обоим барам, а танцпол бесформенной амебой расползся по всему залу, закупорив пути, выводящие на улицу.
– Извини…
Несущаяся куда-то толстуха в футболке с эмблемой «Арсенала» толкнула ее, испачкав запястье своим липким потом. Джейн брезгливо вытерла руку полой бушлата. Вновь взглянула на танцпол, на замысловатую композицию из танцоров, дыма, мерцающих жгутов света и мелькающих пятен лиц: вверх-вниз, вверх-вниз. Посетители все прибывали и прибывали.
– Вот дерьмо! – она развернулась и направилась туда, где зал выгибался и до сих пор было относительно свободно.
Там в беспорядке громоздились у стен десятки столиков, поставленных на попа. На них сидела и болтала небольшая компания. Одна девушка, свернувшись, лежала прямо на полу, положив голову на рюкзачок с изображением Барби. Джейн дернула первую попавшуюся дверь. За ней оказалась кирпичная стена. За другой – кладовка. Третья была железной и выглядела весьма официально, вызвав в памяти тень учебных пожарных тревог в школе.
Ага, запасной выход. Он вполне мог вывести наружу или хотя бы туда, откуда можно было наружу выбраться. Не колеблясь, Джейн толкнула дверь. За ней обнаружился короткий коридор со светящейся надписью «ВЫХОД», в конце его – еще одна дверь. Джейн ринулась туда, машинально нащупывая ключи от дома, нажала на длинную ручку и…
На какое-то мгновенье она вообразила, что попала в медпункт. Блеск галогенных ламп на стали, гнутые стеклянные поверхности, искаженно отражающие вошедшую Джейн, вонь изопропилового спирта, от которой сразу запершило в горле, и едва уловимый запашок крови, отдающий металлом.
Везде были тела. Они лежали на каталках, свисали с блестящих металлических крюков, перетянутые черными электрическими проводами или прикованные к вертикально поставленным резиновым матам. Джейн застыла с открытым ртом. Она не испытывала ни страха, ни потрясения, скорее была заинтригована представшей пред ней головоломкой. Как, к примеру, оказалась тут эта рука? Или: чья, интересно, та нога? Попятилась, вжавшись спиной в дверь, бессознательно пытаясь хоть немного спрятаться от яркого голубого света лампочек, висящих высоко над головой.
Своего рода кьяроскуро[151] из бледных, лоснящихся тел и черной мебели, испещренной красными, иногда коричневыми, потеками. Вид такого обилия плоти, свисающей со столов, осязаемой, волосатой и безволосой, стольких глаз, зажмурившихся от восторга или ужаса, множества оскаленных ртов с прокуренными зубами и бледными деснами, невообразимая текучесть этой картины околдовала Джейн. Она почувствовала то же, что и в тот раз, когда перевернув гнилую колоду, открыла муравейник: мириады крошечных шевелящихся существ, перетаскивающих в челюстях яйца и личинок солдат, их туннели, спиралями уводящие в сердце иного мира. Ее брови привычно завибрировали, вниз, к груди, потекло тепло…
Иной мир, – вот что она здесь обнаружила.
– Вон отсюда!
Джейн охнула. Чьи-то пальцы больно вцепились ей в плечо и грубо вытолкали через металлическую дверь, она даже поцарапала запястье.
– Нам тут шпионы не нужны. Какого хрена тебе…
Мужчина толкнул ее к стене, у Джейн перехватило дыхание. Она попыталась удрать, но он снова схватил ее за плечо.
– Иисусе, да это хренова девка!
Голос оставался злым, но напряжение в нем явно спало. Она подняла глаза: здоровяк, скорее жирный, чем мускулистый, был одет в обтягивающие кожаные трусы и черную майку с вышитой золотой пчелой.
– Какого хрена тебя сюда занесло такую? – он ткнул ее в бок большим пальцем.
– Я просто искала выход, – пролепетала Джейн, запоздало сообразив, что он имел в виду ее одежду.
– Ну, а нашла вход. Прямо в долбаную Страну чудес, – здоровяк заржал, показывая золотые коронки и золотую проволочку, продетую сквозь кончик языка. – Идешь на вечеринку, – выучи сперва правила. Исключений не допускается.
И, прежде чем она успела ответить, дверь за ним захлопнулась. С бьющимся сердцем Джейн постояла немного, затем подошла и нажала на ручку.
