Он поднес Паутинку к постели и посадил на подушку, держа браслет достаточно близко, чтобы фея не расслаблялась.
– Будь умницей, и ничего плохого не случится.
– Мне уже плохо! – простонала Паутинка, и ее зеленоватая кожа сделалась бирюзовой. – Я не могу пользоваться магией…
Она хлопнула себя ладошками по щекам.
– Это будет… ужасно. Воздерживаться… – Фея заговорила тише, словно обращаясь к самой себе: – Воздерживаться, иначе я подвергнусь искажению…
Она скрипнула зубами.
Джеб нахмурился.
– Значит, железо обращает твою силу против тебя? Идеальное оружие против жучары…
– Вещь такого размера подействует только на маленькое волшебное существо.
Джеб наклонился и поднес браслет ближе к ней.
– Тогда считай, что это детектор лжи. Каждый раз, когда я пойму, что ты что-то скрываешь, я буду подносить железо ближе. Где Эл и что с ней делает твой жуткий хозяин?
Кожа феи сделалась синей, как яйцо малиновки. Она перекатилась на подушке, отчаянно пытаясь взлететь, а затем окутала себя крыльями, словно в попытках сдержать магию.
– Твоей Алиссе сейчас хорошо и уютно. Морфей присматривает за ней, пока она спит…
Джеб зарычал. Прошлой ночью, в лодке, именно он наблюдал, как она спала. Он повернул Алиссу лицом к себе, чтобы дать ей обещание, пусть даже во сне она не могла его услышать. Он поклялся беречь ее и доставить домой целой и невредимой. И не намерен был нарушать клятву теперь.
Джеб подавил желание вновь разнести комнату.
– Как отсюда выбраться?
– Только Морфей может открыть дверь.
Джеб подался вперед, почти коснувшись носом лица Паутинки и держа железный браслет у нее над головой.
– Ты хочешь сказать, что я вынужден торчать здесь, пока этот крылатый таракан не соизволит меня выпустить? Он заставит Алиссу столкнуться с ужасами Страны Чудес в одиночку?
Паутинка захныкала, прижав ладонь ко лбу.
– Нет. Поскольку ты доказал свою верность, он позволит тебе сопровождать ее. Ты будешь присутствовать на пиру, а потом поможешь составить план.
– На пиру?
– Морфей желает, чтобы она познакомилась с остальными.
– Какими остальными?
Паутинка свернулась лиловым клубочком, скатилась с подушки и что-то вытащила из-под нее. Это был портрет Эл. Джеб не помнил, когда нарисовал его. Подтянув колени к груди, фея принялась изучать рисунок.
– Ты нарисовал его, пока находился под действием наших чар. Твое сердце полно силы и света, способного рассеять любой мрак. Ты прекрасно передал внутреннюю сущность Алиссы.
– Это просто плод фантазии, – мрачно ответил Джеб.
Он положил железный браслет на бумагу рядом с Паутинкой.
Она откатилась на середину рисунка, пытаясь избежать соприкосновения с металлом.
– В этом портрете больше правды, чем в любых словах, которые ты у меня вырвешь.
Джеб потянул рисунок, сбросив Паутинку и браслет на меха. Он разложил листок на подушке и вгляделся в угольные линии. Рисунок походил на все прочие изображения фей, которые он нарисовал с Эл за столько лет, и в то же время разительно отличался от девушки, которую Джеб знал.
Он нарисовал ее с подобранными наверх волосами. Эл никогда не делала такую прическу. Черное платье с бретельками изящно облегало ее тело. Она в жизни бы не согласилась одеться так… обыкновенно. Единственное, что соответствовало вкусу Эл, – кружевные черные перчатки без пальцев, закрывающие шрамы на ладонях.
Всё остальное было полнейшим вымыслом. Эл сидела на парковой скамье. В руках она держала розу. Тушь и слезы текли по лицу девушки, образуя изящные завитки. Надо сказать, именно так она выглядела в последний раз, когда Джеб ее видел.
Он по-прежнему не мог догадаться, почему после купания в море слез у нее не смылся макияж. Прищурившись, Джеб стал разглядывать прозрачные крылья, раскинувшиеся за спиной у Эл. Тонкие мембраны блестели в единственном луче солнечного света, пробившегося сквозь облака. Эти крылья внушали ему смутное беспокойство, хотя он не понимал почему. Возможно, потому что напоминали крылья Морфея, хотя были совершенно другого цвета.
У Джеба разболелась голова. Случилось худшее: Эл осталась наедине с этим типом, который имел над ней какую-то власть. Он забирался к ней в голову, когда она была маленькой. Подсознание – мощная штука, и если у Морфея по-прежнему был доступ к снам Эл…
– Как его победить? – спросил Джеб, проглотив комок в горле.
Выпуклые глаза Паутинки устремились на него. Она была слишком слаба, чтобы отползти от железного браслета, который касался ее бедра.
– Хозяина нельзя победить. Он много лет ждал этого дня.
Джеб поморщился.
– А, то есть он – Супермен. Но у каждого есть свой криптонит. То, чего он боится.
– Плен, – с трудом выговорила Паутинка и при этом признании потемнела, сделавшись цвета свежего синяка.
– В каком смысле?
Паутинка прижала ладонь ко лбу.
– Пожалуйста… ты положил его слишком близко… железо… оно лишает меня сил.
