Несколько минут назад Луна – сварливая фея, которая без приглашения присоединилась к нам, – дразнила меня, хвастаясь своими серебристыми чешуйками, покрывающими ее тело, как купальник. Морфей велел ей отстать, но она не обратила на него внимания и стала гоняться за нами, пока мы играли в «следуй за главным». По глупости она стала жертвой светящихся червей, свисающих изо рта взы-взы.
Ее хныканье доносится до меня, несмотря на то что голодный цветок плотно сомкнул челюсти и погрузился ниже в воду. Луна, конечно, неприятное существо, но все-таки мы должны спасти ее. Ведь это я виновата, что мы здесь.
Стараясь не плакать, я смотрю на черепах, плавающих в зловонном озере. Я пыталась перепрыгивать с одной на другую, чтобы добраться до взы-взы, но свалилась в воду. Морфей вытащил меня, мокрую до нитки. С тех пор он нестерпимо задирает нос.
– Нужно просто прыгать с одной на другую, пока не доберешься до берега, – говорит он и показывает, как это нужно сделать – в сотый раз.
Он скачет по черепахам, ни разу не споткнувшись, как будто нет ничего легче. Ему удается даже не замочить край бархатных брючек.
Мне так хочется хоть в чем-то превзойти его в Стране Чудес – хоть раз. Я страстно желаю победить.
– Тебе помогают крылья, – сердито говорю я и морщу нос. – Почему ты не можешь перенести меня?
– Однажды у тебя тоже будут крылья. А до тех пор усваивай другие способы. Когда-нибудь ты захочешь исследовать этот мир сама. Я не всегда буду рядом, чтобы тебя носить.
– Ты должен спасти Луну, – говорю я. – Ты быстрее, чем я.
– Во-первых, главная сейчас ты. Во-вторых, мы бы не пошли сюда, если бы ты не обидела книгу. А в‐третьих, у меня договор с взы-взы. Они не трогают моих бабочек, а я за это позволяю им есть всё, что они считают вкусным. Ну, смотри и учись.
Он снова прыгает по черепахам.
– Как будто ступаешь по камням в ручье. Ничего сложного.
Я смотрю себе на ноги.
– Они снова будут кусать меня за пальцы.
– Они не хотят тебя кусать. Они нападают, только если ощущают угрозу. Попробуй добиться их расположения. Ну же.
Я утыкаюсь лицом во влажную ткань, покрывающую мои колени. Листок, на котором я сижу, слегка сгибается, когда рядом устраивается Морфей. Я кошусь на него одним глазом и замечаю, что он внимательно рассматривает меня, как это часто бывает. Лицо у Морфея серьезное и полное удивления. Левое крыло, мягкое и шуршащее, ложится мне на спину и согревает замерзшее тело.
– Ты почти справилась, – говорит он, на сей раз ласковее. – Ты просто потеряла равновесие… и веру в себя. Нужно обязательно верить в себя, если хочешь помочь другому. Иначе не сумеешь быть главной.
– Черепахи всё время движутся. Я им не верю. Они играют нечестно.
– Ты права. В жизни вообще мало справедливости.
– А в играх она должна быть, – настаиваю я. – Играть надо по правилам.
Морфей фыркает:
– Только не в Стране Чудес. И кстати, это не настоящие черепахи. Они только притворяются черепахами. Они выросли из того, что осталось от непереваренной еды взы-взы. В основном мертвые части тел и всё такое.
Я вздрагиваю. Луна может стать одним из этих плавучих «в основном мертвых» существ, если я ее не спасу.
– Гадость. Они мерзкие и вонючие…
Я шмыгаю носом и случайно втягиваю озерную тину со штанов в нос. Глотаю ее и кашляю.
– И я больше не хочу быть главной. Это трудно.
– Да ладно. У главного столько привилегий. Право первого удара дубинкой за ужином… красивая корона с драгоценными камнями… а еще он – единственный в Стране Чудес, кто может одним секретным словом укротить брандашмыга. Попробуй еще разок.
Я качаю головой. Вкус озерной воды, смешавшийся со вкусом кондиционера для белья, так и засел у меня в горле. Я вздрагиваю и думаю про маму и свою теплую постельку.
– Я хочу домой. Сейчас.
– Значит, ты хочешь, чтобы Луну съели.
От слез мои глаза горят.
– Нет. Но если уже слишком поздно?
Тоненький голос Луны, словно в ответ, умоляюще зовет нас изнутри пасти взы-взы.
Мы с Морфеем переглядываемся, и я с трудом поднимаюсь на ноги, хотя мне страшно двигаться.
– А если я дам тебе немножко магии? – спрашивает Морфей. – Тогда ты попробуешь еще разок?
Как всегда, предложение магии слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Я киваю и вытираю нос.
Морфей протягивает платок и хитро ухмыляется.
Я вытираю лицо и руки, и он тянет меня к краю листа.
– «В основном мертвые» близки к совсем мертвым и довольно мрачны. Чтобы умилостивить смерть, нужно поделиться вкусом жизни.
– Что?
– Сейчас покажу.
Схватив меня под руку, Морфей летит вместе со мной к камню, который служит точкой старта.
Я взбираюсь на скользкий край, рассматривая черепах Квази в стоячей воде. Теперь, когда я знаю, что они такое на самом деле, мне еще меньше хочется к ним притрагиваться.
Морфей становится рядом со мной, и в его детской ручке вспыхивает шарик сердитого огня – синий, искристый. Он шипит и дымит. Морфей бросает шарик в воду, и она загорается. Синие языки пламени лижут панцири черепах. Из воды доносится стон.
– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, пятясь от огня, который опаляет мне щеки.
– Огонь – это жизнь, – негромко произносит Морфей.
