После того как Ариэль пробудили от искусственной комы, семья так и жужжала вокруг. Не проходило и часа, чтобы кто-то не сидел у ее койки, держа за руку, улыбаясь, не уходя, даже когда она снова проваливалась в долгий исцеляющий сон, запрограммированный медицинской командой. Шли часы, дни, и потребности компании вынудили их покинуть больницу. Дежурства превратились в посещения. Медиашайка у дверей разлетелась, прилипалы рассосались. В конечном итоге Марина осталась в ОИТ одна. Она страшилась одиночества, боялась, что не сумеет спастись от лица человека, насаженного на штырь, но обнаружила, что вахта приносит умиротворение и исцеление. Время вдали от людей и их желаний. Она смогла примириться с тем, что сделала с человеком, который попытался убить Ариэль. Может, когда-нибудь она придумает для случившегося оправдание.
— Ну-ну, выглядишь дерьмово, — говорит Ариэль. — И что это на тебе надето?
— Чистые вещи. Мне нравятся. В них удобно. А вы можете разговаривать, оказывается.
Смех Ариэль похож на сухой и горький лай.
— Клянусь богом, да; будь душкой и принеси мне что-нибудь из макияжа? Негоже показываться Луне в таком виде.
— Уже сделано. — Марина подцепляет сумочку на молнии из-под кресла и кладет на койку. Это всего лишь дорожный набор «Риммел Луна», на одну ступень выше бюджетного, но Ариэль открывает косметичку с нетерпением и восторгом, как новогодний подарок.
— Ты сокровище. — Взгляд Ариэль смягчается, когда она разглядывает собственное лицо через Бейжафлор и изучает восстановительные работы. Чрезмерная благодарность за косметику, ни единого слова по поводу спасенной жизни, думает Марина. — А где моя семья, исполненная вечной любви?
— Планирует свадьбу, — говорит Марина. Ариэль резко садится, потом опять падает на спину от боли. Тюбик помады выскальзывает из пальцев. — С вами все в порядке?
— Нет, мать твою, не в порядке. Кажется, я что-то порвала. Где доктор? Мне нужен врач-человек. Достань какое-нибудь обезболивающее.
— Легко.
Во весь опор прибывает медсестра и поспешно прогоняет Марину от койки. Марина краем глаза замечает сердитое лицо Ариэль, пока койку перенастраивают, проверяют мониторы и устанавливают дозу. Косметичка снова упакована и отправлена на столик вне досягаемости.
— Дай сюда, — командует Ариэль, когда медсестра уходит. Наносит тональное средство, тени для глаз и подводку; тушь — аккуратными, точными движениями. Ритуальная трансформация лица для Ариэль означает возвращение собственного тела — хоть какой-то степени контроля над ним, пусть оно и не желает подчиняться. Наконец, губы. Ариэль поворачивает голову из стороны в сторону, чтобы рассмотреть восстановленное лицо под всевозможными углами.
— Итак, мой племянник. Кто занимается никахом?
— Лукас.
— Лукас! Парню конец. Тащи его сюда. Немедленно. Он что-то подписал? Спасите нас боги от свах-любителей.
— Доктора говорят, ваше здоровье все еще очень хрупкое.
— Тогда я уволю этих докторов и найму тех, у кого есть хоть гран уважения. Что я должна делать — лежать тут, пялиться в потолок и приказать Бейжафлор, чтобы играла мне утробную музыку? У меня ноги отказали, не мозг. Это терапия. Бейжафлор, вызови Лукаса.
«Внешняя связь ограничена по медицинским показаниям», — говорит Бейжафлор по общему каналу. Ариэль издает гневный вопль. Медсестра возвращается и вылетает из палаты как ошпаренная, когда Ариэль орет на нее. Марина отворачивается, пряча удовольствие.
— Марина, корасан, ты можешь вызвать мне Лукаса?
— Уже вызвала, сеньора Корта.
— Да я же тебе сказала: Ариэль.
Марину будит крик. Он в коридоре, бежит, пока Хетти все еще информирует ее о тревоге в палате Ариэль Корты. Ариэль переместили из ОИТ в отдельную комнату на уровень выше, там, где раньше размещалось семейство Корта. Движущая сила заносит Марину в палату, и там она врезается в стену возле койки. Медицинские боты высовываются из люков в стене, чтобы изучить ее. Поверхностные ссадины, серьезного ущерба нет.
— С вами что-то случилось?
— Ничего.
— Я услышала… Хетти подняла меня по тревоге.
— Ничего!
Койка снова приводит Ариэль Корту в сидячее положение. Хетти передает диагностические данные, но Марина и так видит страх в широко распахнутых глазах Ариэль, слышит ее сдавленное дыхание и подмечает губы, возмущенно искривленные от того, что ее застигли в таком неподобающем виде.
— Я не уйду.
— Ничего. Нет. Я его увидела.
— Барозу… — начинает Марина. Ариэль вскидывает руку.
— Не произноси вслух. — Она сердито вздыхает, сжимая кулаки. — Я все время его вижу. Каждый раз, стоит чему-нибудь шевельнуться; боты, кто-то в коридоре, ты; и он тут как тут.
— Нужно время. У вас была травма — серьезная травма, вы должны исцелить свою память…
— Вот только не надо мне этого терапевтического трепа и прочего исцеляющего дерьма.
