Внешне и на этот раз в точности повторялись все детали их первой встречи, с той лишь разницей, что порыв немедленно уйти проявился сейчас со стороны Джулиана, а не со стороны Мерси, как было в первый раз. Мерси заговорила первой.
— Вы думали, что леди Джэнет здесь? — немного запинаясь, спросила она.
— Ничего, ничего, — ответил он в еще большем смущении. — В другой раз…
Отвечая, он подался немного назад. Она в отчаянии приблизилась к нему с явным намерением задержать его, завязать разговор.
Его попытка немедленно уйти, сдержанность и смущение, проявившиеся в ответе на ее вопрос, утвердили ее в подозрении, что он, и он один, догадывается об истинном положении вещей. Если она права, если он тайно провел расследование и она теперь полностью в его руках, то какая тогда польза от попытки склонить Грэс к компромиссному соглашению? Абсолютно никакой пользы от этого не будет. Ей во что бы то ни стало надо сейчас выяснить, что на самом деле думает о ней Джулиан Грэй. Мучительная неопределенность, заставляющая ее холодеть с головы до ног, побудила ее остановить его, не дать ему уйти. С жалким подобием улыбки на лице она заговорила:
— У леди Джэнет сейчас гости, — сказала она. — Вы могли бы подождать, она скоро будет здесь.
Усилие скрыть от него свое волнение вылилось легким румянцем на ее щеках. Несмотря на то что она была крайне уставшей и изнуренной, обаяние ее красоты было настолько сильным, что он остался против своей воли.
Ему только и надо было, что сказать леди Джэнет, что он увидел в оранжерее одного из садовников и выговорил ему, а также привратнику. Можно было бы написать об этом и оставить тете записку. Ради своего собственного душевного спокойствия, ради долга перед Орасом он вдвойне был обязан под любым вежливым предлогом немедленно уйти. Нельзя ему оставаться наедине с Мерси.
Он хотел было откланяться, но задержался и, презирая себя за слабость, позволил себе взглянуть на нее. Их глаза встретились, и Джулиан вошел в столовую.
— Если не помешаю, — сказал он, сильно смущаясь, — то, пожалуй, я воспользуюсь вашим любезным приглашением и подожду здесь.
Она приметила его смущение, она видела, что он старается не смотреть на нее. Она сама потупила глаза, когда сделала это открытие. Говорить она не могла, сердце ее билось сильнее и сильнее.
"Если я опять взгляну на него (мелькнула мысль в голове ее) я упаду к его ногам и скажу ему все, что я сделала! "
"Если я опять взгляну на нее (мелькнула мысль в голове его), я упаду к ее ногам и признаюсь, что влюблен в нее! "
С потупленными глазами поставил он для нее стул. С потупленными глазами она поклонилась и села. Наступила мертвая тишина. Никогда не возникало недоразумения крупнее того, которое случилось теперь между этими двумя лицами.
Рабочая корзинка Мерси стояла возле нее. Она взяла ее и выиграла время, чтобы успокоиться, сделав вид, будто приводит в порядок шерсть. Он стоял за ее стулом и смотрел на грациозный поворот ее головы, на ее прекрасные волосы. Он называл себя малодушнейшим человеком на свете, вероломнейшим другом за то, что оставался с нею, — и все-таки оставался.
Молчание продолжалось. Дверь бильярдной опять тихо отворилась.
Лицо подслушивающей женщины украдкой показалось за ней.
В ту же минуту Мерси опомнилась и заговорила.
— Что же вы не садитесь? — сказала она тихо, все не оглядываясь на него, все еще прилежно занимаясь корзинкой с шерстью.
Он обернулся взять стул, обернулся так быстро, что увидел, как дверь бильярдной двинулась, когда Грэс Розбери затворила ее опять.
— В той комнате кто-нибудь есть? — спросил он Мерси.
— Не знаю, — отвечала она. — Мне показалось, что дверь отворилась и затворилась только что.
Он тотчас пошел, чтобы заглянуть в комнату. В это время Мерси уронила клубок шерсти. Он остановился, поднял клубок, а затем отворил дверь и заглянул в бильярдную. Она была пуста.
Слушал ли кто-нибудь и успел ускользнуть вовремя?
Дверь, отворенная в курительную, показывала, что эта комната тоже пуста. Третья дверь была отворена — дверь в боковую переднюю, ведущую в парк. Джулиан запер ее и вернулся в столовую.
— Я могу только предположить, — сказал он Мерси, — что дверь бильярдной не была заперта и сквозной ветер из передней отворил ее.
Она молча приняла это объяснение. Он, по всему видимому, сам был недоволен им. Минуты две он тревожно осматривался вокруг. Потом прежнее обаяние опять овладело им. Опять посмотрел он на грациозный поворот головы, на красивые, пышные ее волосы. Мужество задать ему критический вопрос, теперь когда она убедила его остаться, изменило ей. Она по-прежнему прилежно занималась своей работой, так прилежно, что не могла на него глядеть, так прилежно, что не могла с ним говорить. Молчание стало невыносимо. Он прервал его, задав пошлый вопрос о ее здоровье.
— Я настолько здорова, чтоб стыдиться беспокойства, которое причинила, и хлопот, которые наделала, — отвечала она. — Сегодня я сошла вниз в первый раз. Я стараюсь немножко заняться работой.
