Леди Джэнет еще быстрее взглянула на программу оперы. Все те же печальные фальшивые предлоги, все та же бесполезная и жестокая отсрочка! Не будучи в состоянии выносить положения, навязываемого ей, Мерси сунула руку в карман своего передника и вынула из него письмо леди Джэнет.
— Ваше сиятельство, простите меня, — начала она слабым, дрожащим голосом, — если я осмелюсь приступить к тягостному разговору. Я едва смею сознаться.
Несмотря на ее намерение говорить прямо, воспоминание о прошлой любви и прошлой доброте одержало верх. Дальше слова замерли на ее губах. Она могла только протянуть письмо.
Леди Джэнет не хотела глядеть на письмо. Леди Джэнет вдруг начала поправлять свои браслеты.
— Я знаю, в чем вы не хотите сознаться, глупое дитя! — воскликнула она. — Вы не смеете сознаться в том, что вам надоел этот скучный дом. Душа моя, я вполне разделяю ваше мнение — мне надоело мое собственное великолепие. Мне ужасно хочется пожить в уютной, маленькой комнатке, чтобы мне прислуживала одна служанка. Я скажу вам, что мы сделаем. Мы прежде всего поедем в Париж. Мой добрый Миглиор, первейший из курьеров, один поедет с нами. Он наймет для нас квартиру в одном из самых уединенных парижских кварталов. Мы попробуем, Грэс, для перемены. Мы будем вести, что называется, «цыганскую жизнь». Я знаю множество писателей, живописцев и актеров в Париже — это самое веселое общество на свете, душа моя, пока не надоест. Мы будем обедать в ресторане, ходить пешком в театр и разъезжать в дрянном наемном экипаже. А когда это начнет становиться однообразным (уж это непременно будет), мы распустим крылышки и полетим в Италию обмануть зиму таким способом. Вот план для вас. Миглиор в Лондоне. Я пошлю за ним сегодня вечером, и мы отправимся завтра.
Мерси сделала новое усилие.
— Я умоляю ваше сиятельство простить меня, — продолжала она, — я хочу сказать нечто серьезное. Я боюсь…
— Понимаю. Вы боитесь переезда через Английский канал и не хотите сознаться в этом. Фи! Переезд продолжается только два часа. Мы запремся в отдельную каюту. Я пошлю тотчас — курьер может быть нанят. Позвоните.
— Леди Джэнет, я должна покориться моей суровой участи. Я не могу надеяться разделять ваши будущие планы…
— Как! Вы боитесь нашей цыганской жизни в Париже? Заметьте, Грэс, я больше всего ненавижу «старую голову на молодых плечах». Я не скажу ничего больше. Позвоните.
— Так не может продолжаться, леди Джэнет! Никакие слова не могут выразить, насколько недостойной вашей доброты чувствую я себя, как я стыжусь..
— Честное слово, душа моя, я, согласна с вами. Вам следует стыдиться в ваши лета, что вы заставляете меня вставать и звонить.
Ее упорство было непоколебимо. Она хотела встать с кушетки, но Мерси оставалось только одно. Она предупредила леди Джэнет и позвонила в колокольчик.
Вошел слуга. Он держал в руке маленький поднос, на котором лежала карточка а возле нее бумага, походившая на распечатанное письмо.
— Вы знаете, где живет мой курьер? — спросила леди Джэнет.
— Знаю, миледи.
— Пошлите к нему верхом конюха. Я тороплюсь. Курьер должен непременно быть здесь завтра утром — чтоб мы поспели к парижскому поезду. Понимаете?
— Понимаю, миледи.
— Что это у вас тут? Ко мне?
— К мисс Розбери, миледи.
С этим ответом слуга подал Мерси карточку и распечатанное письмо.
— Дама ждет в утренней комнате, мисс. Она просит сказать, что у нее есть время и она может подождать, если вы еще не готовы.
Исполнив поручение и поклонившись, слуга ушел.
Мерси прочла имя на карточке. Приехала смотрительница! Мерси посмотрела на письмо. Это был печатный циркуляр, на пустой странице которого написано несколько строк карандашом. Печатные и рукописные строчки прыгали перед ее глазами. Она чувствовала скорее, чем видела, что глаза леди Джэнет смотрят на нее пристально и подозрительно. С приездом смотрительницы настал конец ложным предлогам и жестоким отсрочкам.
— Это ваша приятельница, душа моя?
— Да, леди Джэнет.
— А я знакома с нею?
— Не думаю, леди Джэнет.
— Вы как будто взволнованы. Не привезла ли дурных известий ваша гостья? Не могу ли я сделать что-нибудь для вас?
— Вы можете умножить — неизмеримо умножить — всю вашу прошлую доброту, если только будете иметь со мной терпение и простите меня.
— Иметь с вами терпение и простить вас? Я не понимаю.
— Я постараюсь объясниться. Что ни думали бы вы обо мне, леди Джэнет, ради Бога, не считайте меня неблагодарной.
Леди Джэнет подняла руку, приказывая замолчать.
— Я ненавижу объяснения, — сказала она резко, — никто не должен знать этого лучше вас. Может быть, письмо этой дамы объяснит за вас. Почему вы не посмотрели еще на него?
— Я очень взволнована, как вы сейчас заметили.
— Вы не запрещаете мне узнать, кто ваша гостья?
— Нет, леди Джэнет.
— Если так, дайте мне взглянуть на ее карточку.
Мерси отдала леди Джэнет карточку смотрительницы, так же как отдала телеграмму Орасу.
Леди Джэнет прочла имя на карточке, подумала, решила, что это имя незнакомо ей, — и взглянула на адрес.
«Западный Окружной Приют, на Мельбурнской дороге».
