Обратим теперь внимание на то, что в новой модели реальности практически никакой роли не играет отрицание, потому что все крутится и вертится в разные стороны и в то же время стоит на месте. В нашей модели нельзя сказать «Это стол» или «Это не стол». А как же можно сказать? Можно сказать, что это некий пра-стол, дизъюнктивный синтез стола и не-стола. Но какое это имеет отношение к обыденной жизни? Предположим, нескольким людям кажется, что они сидят за столом и пьют водку. Как можно сидеть за пра-столом и пить пра-водку? Да, визуально это трудно себе представить. Но допустим, что мы смотрим фильм и видим на экране нескольких людей, которые сидят за столом и пьют водку. И действительно, во время съемок несколько актеров сидели за столом и делали вид, что пьют водку. Но они одновременно ни сидят, ни не сидят ни за каким столом и не пьют никакую водку. Потому что те же актеры могут стоять и рассматривать на экране, как они в фильме сидели и пили водку. Фрейд в статье «Отрицание» показал, что отрицание это завуалированное утверждение. Что дает нам открытие Фрейда? В сущности, оно показывает, что отрицания не существует. Как это? – «Ты женат?» – «Нет, я не женат». Вот и отрицание. Но вспомним, что это лишь скрытая пропозициональная установка. «Я
Я меня есть пра-жена, дизъюнктивный синтез жены и не-жены. – «Но что это, черт возьми, значит?» Это значит, что я не знаю, в какой точке ленты Мёбиуса я нахожусь. Можно сказать, что я и моя жена все время движемся в противоположных направлениях и лишь очень редко встречаемся в точке рождения смысла. Поймите, это ведь метафизика, нарративная онтология, а не обыденная жизнь дяди Васи. Это на самом деде очень большая загадка, что такое жена.
Никто не может сказать в новой модели реальности, что у него нет жены, потому что он не знает, где он находится. Подобно тому, как нельзя доказать существование Бога, точно так же нельзя доказать, есть ли у человека жена. Один верят, что у них есть жена, другие отрицают это. Новая модель реальности – это такая штука, где все течет и все изменяется. И читатели, которые давно находятся со мной в отношении позитивной проективной идентификации, понимают меня. Я их назову пра-читателями. Они понимают, что можно прочесть половину книги, и только вдруг в каком-то месте они могут пережить вспышку смысла, и тогда все станет ясно. Еще одной особенностью новой модели реальности является то, что в ней нельзя сказать, что такое Я и что такое не-Я. Прежде всего, в моем Я как минимум два Я – Я-для-Себя и Я-для-Другого, как называет их Сартр в книге «Бытие и ничто». Я для большинства других Вадим Руднев. Я для себя самого это просто Я или Ты в зависимости от обстоятельств. Но это далеко не все. Переживают иногда такое состояние сознания, которое называется деперсонализацией. Человек тогда чувствует, что он не Я, а кто-то другой. С точки зрения новой модели реальности это происходит потому, что на «внешней» стороне движущейся ленты Мёбиуса он может быть Я, а на «внутренней» кем-то другим. Человек, как было неоднократно подчеркнуто, диссоциирован. Ему только кажется, что он знает свое Я. Его Я лишь симулякр и не только в силу тех онтологических и прагматических особенностей, о которых мы только что писали. Каждый человек – главный герой своей наррации, которая называется жизнью. В конце концов, Он-для-Других умирает. Если наррация осуществляется от первого лица, то Я как будто не умирает, но это лишь искусственный художественный трюк, соломинка, за которую хватаются персонажи вроде толстовского Ивана Ильича.
В глубине души Иван Ильич знал, что он умирает, но он не только не привык к этому, но просто не понимал, никак не мог понять этого.
Тот пример силлогизма, которому он учился в логике А. Кизеветера:
