Рассмотрим конкретный пример. «Я вижу дом» (это предложение как будто модально никак не окрашено). В новой модели реальности это будет то же самое, что «Дом видит меня». В традиционной онтологии этому может соответствовать тот факт, что из окна дома кто-то действительно меня видит. Но в новой модели реальности это не так. Дом такое же живое существо, как и я, а я такой же неодушевленный предмет, как и дом. Я вижу дом, и дом видит меня – это один и тот же факт. При этом не обязательно я могу находиться вне дома, но и внутри него. И дом тоже может находиться внутри меня. Если эту ситуацию перевести на язык традиционной онтологии, то этот внутренний дом может означать сверхценную идею человека, у которого никогда не было своего дома, иметь свой дом. Но в новой модели реальности это не так. Там нет людей и домов. Там может быть смысл «Новый дом покупает меня». Так можно сказать в традиционной онтологии метафорически. Но в новой модели реальности все метафоры онтологизированы. «Новый дом покупает меня» не является метафорой покупки мной нового дома. Если угодно, сама новая модель реальности представляет собой огромный дом и не менее огромную, бесконечную бездомность. Это совершенно все равно.
Дом на самом деле является сильно модально окрашенным объектом. Если вам «отказали от дома», то это сочетание минус-аксиологии и минус-деонтики. Дом может существовать только в воображении, как в фильме Куросавы «Под стук трамвайных колес», где безумный архитектор строит воображаемый дом для своего сына, в то время как они с сыном оба бездомные и живут в заброшенном автомобиле – это алетически окрашенный, виртуальный дом.
Вспомним также дом в сказке о трех поросятах, «Кошкин дом», желтый дом, «Пустой дом», «Мертвый дом». Вспомним также стихотворение «Дом, который построил Джек» С. Маршака, где в духе новой модели реальности одно цепляется за другое:
