Бедный Гриша, бедный Гриша…И куда тебя несло?Дома бы сидел под крышей —Было б сытно и тепло.Заговаривал бы грыжу,Останавливал руду[8].И «мадерцу» рядом вижу,Каждый день – почти «в дугу».А молодки – ох и падки,Старцу руки целовать!Горяча водица в кадке,В баньке сладко грех смывать.И пришёл ты без смиренья,«Папой» называл царя.Сын царёв на попеченье.Всё «под хвост», Григорий, зря.Отравили, застрелили,А потом давай топить.Помнишь, Гриша, это ты лиЛошадей гонял поить?2014 г.<p>О Пушкине</p>Мало воздуха. В обществе толки,На столе бинт и чья-то вуаль.Пушкин бредит: «Вперёд, вверх по полкам,Дай мне руку, пожалуйста, Даль[9]».Он с женой и с детьми попрощалсяИ просил за Данзаса[10] друзей.Он морошки вкус вспомнить пытался —Так покинул он мир бренный сей.Не кричал, а стонал лишь от боли —Не дай Бог, вдруг услышит жена.Драма кончилась, сыграны роли;Для России огромна цена.Неизвестен «продюсер» доселе —«Старый гомик»[11], Дантес[12] или царь.То, что Бог дал, ценить не умели,Никогда – ни теперь и ни встарь.До сих пор, говорят, не прочитан,Между строк много скрыто от нас.Каждый скажет – на нём он воспитан,Но его плохо знают сейчас.2015 г.<p>Мой Чехов</p>На Садово-Кудринской – домокМеж двумя большущими домами.Там жил добрый, очень мудрый док.Он со школы почитаем нами.Ванька Жуков дедушке писал,А девчонка-нянька спать хотела,Монтигомо прерию искал,И Каштанка на арене пела…Домик Чехов называл «комод»,А по мне, похож на бонбоньерку,Где лечил от пошлости господ,Косность вызывая на поверку.Я учился у него любитьМилую хозяйку той собачки,Он в «Степи» в жару давал мне пить,Видел с ним – в садах возводят дачки.Таганрог, Москва и Сахалин,А потом – Италия и Ялта.Мне казалось – он как перст одинСредь толпы поклонников таланта.Грустно мне всегда его читать,Даже если где-то улыбаюсь.Он просил шампанского подать,Уходя светло и не прощаясь.Коль помрёшь, друзей всегда полно.Плачут, аплодируют «на пирсе».Я о Чехове скажу одно:Их теперь там будет двое с Фирсом.2015 г.<p>Потери</p>
