Мастер появился на двух машинах. Я даже не сразу сообразила, что мучению Апала пришел конец, когда по дорожке к корпусу клиники проехали два простеньких автомобиля, оттенка темного асфальта. Простые, одинаковые BMW, серые… бронированные малышки стоимостью почти в четыреста тысяч. На них не было никаких флажков или других опознавательных знаков. Машины остановились, а я даже из окна выплыла, чтобы лучше рассмотреть Мастера. Из второй машины вышли четверо, включая водителя. Один забежал в корпус, а вот тройка рассыпалась по парку. И десяти секунд не прошло, как они растворились на территории, как не было.
Из первой вышли только трое, водитель остался за рулем и мотор этой машинки все еще работал. Тот, что был на переднем сидении пошел не открывать дверь пассажирам, а к багажнику. Достал оттуда кожаную сумку, с какими путешествуют очень обеспеченные люди, считающие чемодан — моветоном. Я его тут же отмела, не мог сам Мастер первым выйти из охраняемой машины. К тому же, двое с заднего сидения были в костюмах, дорогих, кстати. А парень с первого сидения был в темной водолазке под горло и светло-сером кардигане из шерсти. Такие обычно художники и писатели носят в кино. Ниже пояса у парня были широкие штаны с карманами и берцы. Пока парень нес сумку хозяина, а двое «костюмов» шли за ним, я даже призадумалась, а кто он? Ну правда, кардиган и берцы! На секретаря он не тянул, в своих темных очках, заметной щетиной и кавардаком на голове.
Он даже двигался иначе, чем «костюмы» и бодигарды. Знаете, когда человека переполняет энергия, он не только быстро двигается, но и слегка как бы «подпрыгивает» на каждом шаге, как мячик-попрыгун. Вот и этот «кардиган» именно что подпрыгивал. Легко выскочил из машины, легко подхватил сумку и легко взлетел по ступеням на крыльцо. Я присмотрелась внимательнее, но от него не «пахло» ни волком, ни даром.
«Кардиган» застыл на крыльце, видимо, ожидая двух других. И вдруг резко как-то замер. Вот он «прыгал», чуть переминаясь на месте, поигравая сумкой, и вот застыл. Одной рукой коснулся очков и оглядел корпус. Я увидела, как задвигались его ноздри, жадно втягивая воздух и выдыхая через чуть приоткрытый рот.
Что? Неужели волк?
Он повернул голову в сторону моего окна, но, конечно же, не заметил меня. А я испытала какое-то разочарование от этого факта. И переключило все внимание на двух других. Кто же из них Мастер?
Глава 20
(Влад)
Честно говоря, никогда не понимал, почему Лондон называют «городом тысячи дождей». Да, дождливый город, но по сравнению с той же Гаагой… Город встретил привычной противной моросью, и вроде бы не дождь, а так.
Я только и успел проститься с пилотами и почти дойти до автомобиля на границе посадочной площадки, как телефон разродился звонком. Как же хорошо было без мобильной связи. Сейчас даже вид не сделать, что не заметил звонка.
— Влад, какого х*я!? — без приветствия взревел моя Правая Рука.
— Что не так, мамочка? — прикинулся веником я, кивком здороваясь с водителем.
— Не дури, Влад! Почему уехал из поместья?
Логичный вопрос. Сейчас, пока не ясно местоположение Инги, выезжать, куда бы то ни было — глупость чистой воды. Будь я моим противником, то использовал возможность по полной.
— В Москву. Знаешь, вот сейчас, вдруг, понял, что дико соскучился по златоглавой, как-никак пять лет там не был.
— Что ты несешь?! — и столько возмущения в голосе.
И кто бы сейчас мог подумать, что этот почти старик, с седой головой, отчитывающий меня, как родного отпрыска, был моим воспитанником. Я лично менял ему пеленки и не спал ночами, пока у этого волка резались зубки. Он был милым, ласковым ребенком, которого я, в силу неопытности, откровенно избаловал, как портят начинающие собаководы первого щенка, разрешая ему спать с собой в одной кровати. В итоге, мальчишка провел первые три года своей жизни, почти не слезая с моих рук. Мастер-нянька, сюсюкающий и таскающий за спиной рюкзак с пеленками и чистыми вещами, ведь подгузников тогда еще не было.
И да, я не раз и даже не два пытался избавиться от Виктора. Статус «моего сына» не значил, что волк обязан посвятить всю свою жизнь мне. Но кто бы меня стал слушать? В отличие от того же Апала, Виктор всегда был рядом. И хоть и повзрослел, но не слишком далеко ушел от того улыбчивого хвостика, который носился за мной в любой поездке.
Виктор, пожалуй, единственный волк, кому будет действительно больно от моей смерти. Его «верность» так и не нашла тот камень, о который можно разбиться. Возможно, он и предан мне, и любит, как идеальный сын отца. Но я был бы не я, если бы верил в это. Просто идут годы, альфа вот-вот станет прадедушкой, в его глазах уже появилась та самая мудрость с каплей тоски, что приходит с возрастом, а его страх, что я пропаду, как утренний туман, там и осталась.
Он вздохнул, как вздыхают все родители, наблюдая глупость собственных детей. А я едва не рассмеялся.
— Почему без охраны, Влад? Я же просил…
