Легкий ветерок с еле слышным шорохом всколыхнул листья широкой ветви, на которой в охотничьей позе распластался Фуртиг. Однако когти не были одеты на его руки, а просто привязаны к ним. Ветерок не доносил до его широких, чутких ноздрей ни одного полезного запаха. Он взобрался на дерево не для того, чтобы сверху грациозно наброситься на жертву, а только чтобы наблюдать за происходящим вокруг. Хотя теперь он знал, что нужно взобраться повыше, поскольку здесь листья образовывали толстую непроницаемую завесу.
Он двигался изящно, как дикий зверь. Несмотря на то, что его предки охотились на четырех лапах, Фуртиг обычно передвигался на двоих, кроме тех случаев, когда поджимало время и ему приходилось переходить на быстрый бег. На деревьях он чувствовал себя лучше, чем на земле. Безусловно, его предки тоже отлично лазали по деревьям, а излишняя любознательность часто приводила их к исследованию всего вокруг. Вот Фуртиг быстро перебрался с очередного сука наверх и теперь с врожденной ловкостью балансировал на тонюсеньких веточках.
Наконец он добрался до развилки на дереве и оттуда как следует смог рассмотреть окрестности. Он специально выбрал это дерево, растущее на небольшом всхолмье, так что открывающаяся перед ним местность просматривалась со всей отчетливостью.
Первые заморозки уже успели прихватить землю, хотя днем возвращалось кое-какое тепло. Высокая трава рябью колыхалась между Фуртигом и отдаленными, зловещими тенями. Трава пожухла, и уже совсем немного времени оставалось до сезона холодов. Но сначала пройдет Турнир Умелых.
Фуртиг крепко сжал потемневшие губы, затем открыл рот в беззвучном боевом рыке. Обнажились мощные белые клыки. Уши крепко прижались к его круглой голове, шерсть на спине вздыбилась, хвост распушился, словно Фуртиг уже заметил воображаемую жертву.
Наверное, его предкам такое зрелище показалось бы забавным и неестественным; ибо в те времена их тела приспособлялись сообразно обстоятельствам, и любое спонтанное изменение показалось бы им необычным. Они имели округлые передние лапы с толстыми пальцами, неуклюжими, но способными выполнять разнообразную работу, иной раз – довольно сложную. Их тело покрывала длинная шерсть, но кое-где ее почти не было. А череп их потомков был намного крупнее, и поэтому вмещал в себя намного больше различных мыслей и понятий, доселе неизвестных. В действительно, кардинально изменились только мозги. Фуртиг, как и предки, относились к роду кошачьих. Но теперь ни его самого, ни его предков нельзя было назвать кошачьими в точном смысле этого слова.
Его народ отсчитывал время по Турниру Умелых, проходящему каждые два года. Более длительных промежутков времени Народ не знал. И каждые два года на Турнире Умелых воин, достигший определенного возраста, должен был представить всем доказательство своего боевого мастерства, чтобы женщины могли выбрать себе в супруги победителя. Еще народ Фуртига отмечал время по наступлению зимы, возвращению весны и летнему зною, во время которого все погружались в дремоту, а ночью выходили на охоту. Других отсчетов времени Народ не ведал.
Хотя поговаривали, что Гаммаж знает множество вещей, неведомых остальным. Но и сам Гаммаж был совершенно другим. Гаммаж… Фуртиг посмотрел на темные громады зданий, вырисовывающихся на противоположной стороне поля. Это были логова Демонов. И все-таки Гаммаж не боялся Демонов. Если все слухи о нем были правдой, Гаммаж сам жил там – в самом сердце заброшенного мира Демонов. Среди лучших воинов бытовала привычка поговорить «о прогулке к Гаммажу». И иногда какой-нибудь храбрец отправлялся туда, чтобы никогда больше не вернуться – что, безусловно, доказывало, что у Демонов повсюду расставлены ловушки. Даже несмотря на то, что уже в течение нескольких поколений никто никогда не видал ни одного Демона.
Фуртиг видел их изображения. Такие картинки показывали в школе следопытов, чтобы ученики умели распознать врага. И Фуртигу довелось затем видеть живьем Лайкеров, Клыкастых и даже Крыстонов. Относительно же Демонов, он мог положиться только на собственное воображение, чтобы опознать – Демон это или нет.
Давным-давно Демоны покинули свои логова, хотя следы своего пребывания оставили надолго. Особенно болезни: вонючая-падучая, кашленица, костоедка – всем этим переболели Народы Прошлого, которые хоть раз побывали в тюрьме у Демонов. Только крошечной горстке удалось бежать из заключения.
Помня об этих жутких смертях, предки и родственники Фуртига всю жизнь держались подальше от Логовищ. И первым, кого привела туда жажда знаний, был Гаммаж – который, как уже говорилось, очень сильно отличался от остальных из Народа.
