Размышляя, Эллин и сама не заметила, как оказалась перед учебной комнатой. Ее все еще мутило после вчерашнего вечера. Она пыталась понять, что же с ней случилось накануне. Вино? Но ведь и Мелисса его пила, но при этом выглядела намного лучше Эллин. Не могли же ее в очередной раз опоить? Этого девушка не знала, решив, что сейчас важнее сохранить свою жизнь и рассказать проклятые правила.
Когда она вошла в комнату, Изора была уже на месте, сидя за столом, уставленном яствами. При виде бледной Эллин она удовлетворенно улыбнулась. От вида еды у девушки выделилась слюна — она вдруг поняла, что ужасно голодна. Отвернувшись от соблазнительного сыра, девушка наклонила голову в приветствии, как ее научила Мелисса.
— Вижу, ты узнала кое-какие правила, — произнесла Изора, когда они остались одни. — Что ж, не будем мешкать, приступай! И помни, одно неверное слово, запинка — и твоя голова пополнит зал непокорных.
На Эллин накатила новая волна слабости. Она пошатнулась, но все же удержалась на ногах. В голове не было ясности. А без ясности она никогда не расскажет правила.
Музыка и воображение — вот что сейчас ей поможет.
Закрыв глаза, Эллин унеслась мыслями в свои сны, далекие, загадочные. Представила целительный водопад и древний город. Вдали доносится песня… Слабость и тошнота прошли. Боль отступила, и лишь легкий голод все еще терзал желудок, но девушка не обращала на него внимание.
Она раскрыла глаза. Щеки ее порозовели, а на губах играла легкая полуулыбка.
— Первое правило пташек — не называть себя рабынями, — уверенным голосом начала Эллин, глядя прямо в черные глаза Изоры.
Не шелохнувшись, твердым и громким голосом, Эллин говорила одно правило за другим. Слова всплывали в ее памяти так, будто она читала их по незримой книге. В голове все еще звучала песня из снов, придавая девушке сил. Ей больше не было страшно. Она вдруг почувствовала отвагу и уверенность, что выживет, точно выживет. Ради отца, ради музыки, ради себя и своих снов.
Когда Эллин замолчала, в комнате повисла звенящая тишина. Девушка неотрывно смотрела на Изору. Она ощущала на себе уже ставшие привычными, чьи-то взоры. Точнее, чей-то пристальный взор. Но сейчас ей было важнее выдержать тяжелый взгляд наставницы.
Изора молчала, нахмурив лоб. А затем рассмеялась, откинувшись на подушки, и пару раз хлопнула в ладоши.
— Браво, — все еще смеясь, сказала она, — ты справилась с первым этапом. А теперь присядь и раздели со мной завтрак, пташка. Вижу, ты очень голодна. А после мы перейдем в комнату для обучения. В настоящую комнату. И я расскажу о твоем предназначении.
Комната для обучения была просторной и полна света. На полу — белые ковры, стены занимали книжные полки, забитые фолиантами и свитками. Повсюду цветы и декоративные деревья в кадках. Но все внимание Эллин приковал огромный, в человеческий рост, портрет в белоснежной раме. На нем был изображен красивый мужчина с жесткими чертами лица. Черные волосы развивались от незримого ветра, в черных глазах отражались язычки пламени, что окружали мужчину. Он будто выходил из огня, не боясь его, а даже повелевая им.
Он пугал и завораживал одновременно.
— Кто это? — тихо спросила Эллин, уже заранее зная ответ.
Изора подошла к ней и взглянула на картину.
— Наш владыка, разумеется, — ответила женщина. В ее голосе слышалась гордость.
Она медленно отошла от стены, увлекая за собой Эллин. Они присели на белый диван, и наставница продолжила говорить, все еще взирая на портрет мужчины.
— Его портрет недаром висит здесь. Каждая новая пташка должна знать, как выглядит наш владыка. И прежде, чем ты узнаешь о предназначении соловьев, я расскажу тебе о нем.
Ресницы ее дрогнули, а в голосе слышались ласковые нотки. Эллин удивленно посмотрела на Изору. Наставница одарила ее странной улыбкой и продолжила тихим, но уверенным тоном.
— Этот замок принадлежит владыке Западных земель, как ты уже, наверное, знаешь. Его имя — Таэрлин Эверон Крэйин Огненный, сын Даэрла Грозного, потомок старых богов и великих королей. Его род очень древний, древнее многих рас. Не каждый правитель может поспорить с ним в могуществе. Ты должна помнить о той милости, что наградил тебя владыка, поселив в свой сад. Ты должна быть благодарна.
Эллин больших усилий стоило, чтобы не хмыкнуть и промолчать с покорным видом. К счастью, Изора ничего не заметила, с упоением рассказывая о владыке. О его могуществе, силе, благородстве. Ни слова о жестокости или убийствах. Все объяснялось милостью владыка. Даже смерть от его рук — милость.
— Иногда нашему владыке становится скучно, — говорила Изора, любовно глядя на портрет, — и порой он придумывает себе новые забавы, в которых принимают участие его пташки. Ты должна быть готова к этому. Ты должна быть готова ко всему.
Изора повернулась и выразительно посмотрела на Эллин, губы скривились в подобии улыбки.