Он не произнес ни слова. Но, тем не менее, было ясно, что человек он важный. Он излучал власть и высокомерие. Мужчина приблизился к девушке и с равнодушием оглядел ее с головы до ног.
— Неплохо. Она точно играет на скрипке? — лениво растягивая слова, сказал он.
— Лучшей игры я не слышал, — ответил Рикар.
Мужчина повернулся и сделал кому-то знак рукой. Из глубины зала вышел вооруженный человек. Он приблизился к Рикару и кинул ему небольшой мешок, в котором громко звякнули монеты.
Рикар прикинул мешок на вес.
— Но здесь меньше, чем мы договаривались, — произнес он.
— Мы не на рынке, — с легким презрением сказал мужчина, — приходи через неделю, если Владыка окажется доволен твоим даром, получишь все, что было обещано.
Он хлопнул в ладони, к ним подошли еще двое. Они бесцеремонно взяли девушку под руки и поволокли в глубь дворца.
Эллин с ужасом понимала, что только что произошло, и ничего не могла сделать. Она словно превратилась в немую тряпичную куклу, которую вели, переодевали, передавали друг другу, а она даже слова сказать не могла.
А скоро и вовсе погибнет. Ведь Владыка Западных земель известен на все королевство и за его пределами своими зверствами, что творит над девушками. Ни одна не уходила с его замка живой.
«Смерть будет желанной и сладкой наградой, коль в замок его попадешь», — вот так говорили о нем. Правосудие было не властно над ним. Он — Владыка, он неприкосновенен. Он — Владыка, он сам правосудие.
Он самое страшное чудовище и мучитель женщин. И она попала в его логово. Эллин тихо всхлипнула, и по ее щекам потекли слезы.
Ее приволокли в какую-то комнату. Стоял полумрак, глаза застилали слезы, и Эллин ничего не могла разглядеть. Один из стражников уложил ее на постель и неожиданно бережным жестом накрыл ее одеялом.
Второй прошептал что-то на незнакомом языке и хлопнул в ладоши. Появилась угрюмая женщина с бокалом в руке. Он взял его и протянул к губам Эллин.
— Пей, — сказал он с легким акцентом. Эллин помотала головой.
— Пей! — приказал мужчина, — это исцелит тебя. Пей!
Эллин глубоко вздохнула. Терять ей было уже нечего. Она коснулась бокала губами и сделала несколько глотков. По вкусу было похоже на молодое вино. Эллин выпила еще немного и почувствовала, как закрываются веки.
«Меня опять опоили, — сонно подумала она, — какая же я дура».
Девушка громко зевнула, а через секунду уже спала, как убитая, распластавшись на кровати.
Она проснулась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Девушка нехотя открыла глаза. Над ней склонилась темноволосая женщина и без зазрения совести разглядывала ее. На вид незнакомке было лет сорок, ее густые волосы были подобраны массивным золотым обручем, а голые запястья были украшены узорами.
— Кто вы? — прохрипела Эллин и приподнялась.
Женщина ничего не ответила и громко цокнула языком. Подлетели две девушки в легких платьях. У одной в руке был массивный кувшин, у второй поднос.
Темноволосая женщина вела себя с ними как хозяйка. Она сухо кивнула одной из девушек, произнесла что-то и, больше не взглянув на Эллин, вышла из комнаты.
Девушка с кувшином протерла Эллин лицо влажной тканью. Вторая поставила перед ней поднос с едой.
— Где я нахожусь? — спросила Эллин, не прикасаясь к еде, — и кто была эта женщина?
— Вы в спальне для прислуги, — сказала одна из девиц, — госпожа хотела взглянуть на вас.
Девушка потупила глаза и протянула Эллин сыр с хлебом.
— Кто твоя госпожа?
— Нам запрещено…запрещено судачить, — залепетала девица, — госпожа сама решит, когда одарить вас милостью своего имени.
Эллин хмыкнула. Эта темноволосая женщина сразу показалась непростой. И дело было не только в неприлично дорогом обруче. Во взгляде, в повадках женщины сквозили какая-то загадка и властность.
— Ну а про себя-то ты можешь сказать? — с улыбкой сказала Эллин, — как тебя зовут?
Девушка робко улыбнулась в ответ.
— Надайя, — ответила она и прикоснулась ко второй девушке, которая все это время молча наблюдала за ними, — а это Лирена, она не понимает ваш язык. Мы здесь для того, чтобы ухаживать за вами и помочь вам… — она на короткий миг запнулась и опустила глаза, — помочь вам привыкнуть.
Ее слова ошарашили Эллин. Она ожидала чего угодно: пленения, оков, охрану, жестокое обращение, но уж точно не служанок. Но все-таки этот мерзавец продал ее Владыке, а, значит, ничего хорошего ждать не стоит. И надеяться на сказочный прием и легкую жизнь тем более. В принципе, на жизнь надеться не стоит. Все, кто попадают к Владыке, умирают. Все.
Но ведь всегда можно попытаться не быть как все.
Можно попытаться выжить.
Ее отец всегда говорил, что знание — это сила и ценное оружие. Так что для начала следовало вооружиться фактами. И вытянуть из девушки все, что только возможно.
— Почему вы должны ухаживать за мной? — дружелюбно спросила Эллин и поднялась с постели. В комнате стоял полумрак, и было непонятно, какое сейчас время суток: то ли рассвет, то ли закат.
Надайя склонила голову и произнесла:
— Говорят, вы новый соловей нашего владыки. То есть, станете соловьем.