Все началось тогда, когда Мартин Дженкинс решил основать новую религию. Мартин жил на улице Ричмонд Крессент 42 в городе Бат. Мартин был пятидесятитрехлетним лысеющим мужчиной, страдающим от хронического астигматизма, что означало, что линзы его очков были довольно толстыми. Он работал в загородном торговом центре замначальника отдела продаж филиала телефонной компании.
«Да я в любой момент стану директором», — хвастался он своей жене, покуда она не сбежала от него в Кент с развозчиком газет выращивать клубнику.
Для мессии он был достаточно странным кандидатом.
Ему очень хотелось работать в главном офисе компании на Хай-Стрит. Хотелось иметь стол, на котором будет красоваться табличка с его именем и чтобы его подчиненные обращались к нему не иначе как «cэр». Но этому никогда не суждено было сбыться. В один дождливый четверг в середине мая он узнал, что повысили его коллегу, который был моложе него, имел шикарную блестящую шевелюру и носил контактные линзы.
— Ну, надо же! — произнес он.
Мартин вовсе не был религиозным человеком. Он был не в ладах с местным викарием, после того, как та отказалась обрекать его сбежавшую жену на вечные муки. Однако, Мартин всегда испытывал некую страсть ко всему духовному. Все это вкупе с его подавленным состоянием и яростной верой в поговорку «Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам» привело к нижеследующим неотвратимым событиям.
Однажды вечером он сидел в Интернете. Пока искал в поисковой системе новые резиновые сапоги, у него на экране всплыло рекламное окно «Одеяния священника со скидкой». Раньше он никогда не видел объявления об одеяниях, и поэтому сначала его это весьма развеселило. Потом он призадумался, а вскоре стал что-то чиркать на бумаге.
Несколько недель спустя в почтовые ящики жителей улицы Крессент опустилась листовка следующего содержания:
Мартин был недоволен затратами на переработку вторсырья, но действия совета его откровенно бесили. Как будто бы позволяя мусорщикам собирать его газеты «Дэйли Мэйл», он самолично вызывал глобальное потепление.
Мартин стал размышлять о том, как ему лучше представиться. Святой Мартин? Лама Мартин? В конце концов, как создатель новой религии он мог взять все лучшее от каждого из них. Ввиду своей скромности он остановил свой выбор на Брате. Ведь потом всегда можно переименоваться.
Мартин решил начать с малого. Он будет оттачивать свои идеи на прихожанах — на местных жителях. Конечно, в это число войдут не все. Он позаботится о том, чтобы листовки не попали в руки к Люсьену Максбери из тридцать восьмой. Этому Люсьену, который всегда парковал свой спортивный автомобиль в том, месте, которое Мартин считал «своим». Люсьену, чей сын Макс был таким бледным, худощавым, вечно одетым в темное подростком, что наверняка он сидел на героине или, как минимум, замышлял школьную расправу в духе колумбийской мафии. Люсьен даже никогда не здоровался. Ему он точно он будет не рад.
В назначенную пятницу Мартин вернулся с работы рано. В духовку он выложил купленные в «Уэйтроуз» сырные палочки и острые весенние рулетики, расставив стаканы на кофейном столике в гостиной. Потом передумал.
Свою новую сутану он погладил еще с вечера. Натянул ее поверх рубашки и брюк. В белом длинном одеянии он почувствовал себя необычно. Из обтянутой тканью коробки он с нежностью вынул красную шелковую казулу[1], и одел ее через голову. Она спустилась до середины бедер, а короткие рукава — до локтей. Все одеяние, богато расшитое золотом, было приятно тяжелым. Мартин выпрямился, расправил плечи и посмотрел в зеркало. Перед ним стоял незнакомец, от которого веяло властью и мудростью. Но на незнакомце не было головного убора. Мартин нахмурился. Надо было купить митру на сайте.
В дверь позвонили ровно в восемь часов. Мартин чуть было не споткнулся, пока бежал к двери. Поняв, в чем дело, он осторожно пальцами приподнял подол своего убранства, а дверь открыл другой рукой. Это была Джесси Хикс, из второй квартиры на верхнем этаже. Ее волосы были, как никогда, всклокочены. Пока она говорила, глаза бешено метались из стороны:
— Я тут принесла свой альт. Знаешь, я подумала, про музыкальное сопровождение. Ты не против? Я могу отнести обратно, но я подумала, что тебе понравится легкая музыка в перерывах между… ну, не важно. Я принесла целую подборку.
Мартин протянул руку.
— Спасибо, Джесси, — на мгновение ему пришла мысль назвать ее «Сестра Джесси». — Музыка успокаивает душу. Войди же.
