Новая Россия полностью

Практическая подготовка необходимых для запуска нового глобального проекта массивов документов приобрела такие масштабы, что в нее была непосредственно вовлечена даже российская бюрократия. Ведь обычно она в силу своей то ли некомпетентности, то ли зависимости не допускалась в рамках «большой восьмерки», когда та еще существовала, до рассмотрения конкретных проблем глобальных финансов. (Стоит напомнить, что тогдашние министр финансов Кудрин и председатель Банка России Игнатьев лишь один раз были приглашены на совещание руководителей денежных властей «большой восьмерки», после чего на них перестали тратить время, приглашая руководителей денежных властей, не входивших формально в «большую восьмерку», но зато непосредственно влиявших на глобальные финансы Китая и Индии. По всей видимости, их министры финансов и председатели национальных банков обладали необходимым для серьезных дискуссий уровнем компетентности. Кроме того, вероятно, они обладали минимальной самостоятельностью, позволявшей им самим принимать решения об управлении финансами своих стран и соответственно создававшей необходимость убеждать их или, по крайней мере, выяснять их мнение.)

Однако, несмотря на все влияние и мощь глобального управляющего класса, в том числе и в сфере формирования сознания национальных элит, он не смог переломить инстинкта самосохранения американской бюрократии, в первую очередь связанной с ФРС.

Ведь представлялось совершенно очевидным, что создание глобального регулятора подорвет в первую очередь именно ее позиции, так как в настоящее время она, будучи формально национальным регулятором с исключительно национальной сферой ответственности, в силу американского доминирования является на самом деле глобальным регулятором. Исключительно важная ее особенность заключается при этом в ее принципиальной и полной свободе от ответственности за любые последствия ее деятельности, наступающие за пределами США.

Таким образом, ФРС наиболее полно и ярко выражала своей деятельностью и своим положением сущность «американского противоречия» между исполнением одновременно роли ключевого участника глобальных рынков и их же наиболее влиятельного арбитра.

Создание глобального регулятора задумывалось и осуществлялось как способ в том числе и снятия этого противоречия, но за счет драматического сужения реальных функций, возможностей и степеней свободы ФРС. При этом весьма важно сознавать, что ограничение произвольного, корыстного и в принципе безответственного влияния США на жизнь формально независимых и суверенных стран (каким было бы, в частности, ограничение возможностей ФРС в пользу глобального финансового регулятора) воспринимается в американской политической культуре как не имеющий никаких оправданий злостный и злонамеренный подрыв суверенитета США.

Подчинение американских институтов каким бы то ни было внешним, в том числе международным структурам (даже находящихся под преобладающим влиянием США) представляется крайне раздражающим и обычно неприемлемым для американского общества. Даже на формально юридическом уровне США остаются одной из немногих стран мира, в которых национальное законодательство имеет абсолютный приоритет над нормами международного права, пусть даже и одобренными американскими же законодателями. В данном случае проблема была усугублена тем, что влияние на глобальный финансовый регулятор оказывала бы часть американской бюрократии, не связанной непосредственно с ФРС.

Таким образом, ФРС и влияющие на ее решения финансовые группы оказались бы в абсолютном проигрыше, а американская бюрократия в целом — в относительном (так как ее влияние на глобальный регулятор сдерживалось бы другими участниками глобального рынка, в отличие от ее влияния на ФРС, каким бы слабым оно ни было).

Тем не менее на аппаратно-политическом уровне представители глобального управляющего класса, стремившиеся к освобождению глобального регулирования от американского влияния и к его самостоятельной институционализации, одержали убедительную победу. Подготовка к созданию глобального регулятора шла полным ходом — и представителям ФРС, как и американской бюрократии, пришлось пойти на беспрецедентный политический скандал, по сути дела, масштабную спецоперацию, чтобы сорвать эту подготовку.