Когда разрушали Советский Союз, говорили, все империи обречены разрушению. Но оппонентам не давали сказать, что все демократии погибли задолго до империй, ведь Спарта и Афины просуществовали гораздо меньше, нежели Рим и Византия. Самое длительное существование государства как такового, и вы это прекрасно знаете, мы наблюдаем на примере Восточной Римской (Византийской) империи, которая существовала более тысячи лет. Ее разрушили так же, как Рим, как потом разрушили Советский Союз, расшатывая нравственность, сбивая духовность, путая людей в понятиях, унижая героизм и превознося подлость.
Сегодня мы находимся на переломе. Я против того, чтобы подсматривать в замочную скважину, но я буду неизменно протестовать против того, чтобы на улицах проводились как демонстрации геев, так и демонстрации двуполой «свободной любви». Должно оставаться нечто, что всегда остается в сфере частной жизни, иначе человек станет скотом, каким-то обезьяноподобным существом. Мы должны понимать, что существует нечто сакральное. Нелепо и преступно, когда по телевидению обсуждают тему, существует ли право на убийство матери. В какой ситуации допустимо убить свою мать. Когда я просмотрел эту передачу, мне хотелось разбить экран телевизора. Существуют определенные рамки допустимого, которые только и создают человеческое общество, а у нас в некоторых передачах звучали, например, оскорбления даже в адрес Патриарха. Некоторые вещи в общественной жизни должны быть табуированы. Мы открыто заявляем: мы — консерваторы, мы выступаем за железобетонную защиту человеческого и государственного достоинства.
Условно я разделяю свою жизнь на три части. Первая часть — от рождения и до Афганистана, потому что я служил срочную службу в Афганистане, этим отчасти объясняется моя категоричность и несговорчивость. Когда там я увидел человека, с которого заживо сняли кожу, то именно тогда я дал себе слово, что буду делать все, чтобы такие ужасы не пришли на мою Родину. Вернувшись домой, я иначе смотрел на быт, на карьеру — все это ничто по сравнению с человеческой жизнью. Я поступил в аспирантуру, занялся преподавательской деятельностью, хотя многие из студентов были старше меня по возрасту. Тогда же у меня сложилось правило говорить со всеми, даже с близкими друзьями, на «вы».
Третий этап моей жизни начинается с 4 октября 1993 года, когда мы лежали в здании Верховного Совета под обстрелом из танков, автоматов и пулеметов, когда по нам стреляла родная армия. Это воспринималось как какой-то сюрреализм. В должности председателя Комитета Верховного Совета по судебной реформе и работе правоохранительных органов, оказавшись на нарах в тюремной камере № 20, я задал себе вопрос, жалею ли я о том, что отклонил несколько предложений Ельцина войти в состав правительства. И ответил себе, что не жалею, потому что для меня соучаствовать в разрушении страны было исключено. Входить же в состав правительства при президенте-разрушителе означает быть его соучастником. Именно тогда я принял решение, что если мне доведется выйти из тюремной камеры, осознанно заняться политической деятельностью. Так что я считаю себя политиком только с 4 октября 1993 года.
Депутат я с 1990 года, а политик — с 4 октября 1993 года. До этого я просто был юристом, командированным в законодательные органы государственной власти. Если бы я был опытней и старше, не был бы пропущен период, когда можно было создать политическую партию. Тогда же при моей поддержке началась современная карьера таких политиков, как Жириновский, Зюганов. С Г.А. Зюгановым мы разошлись после президентских выборов 1996 года. Я сказал ему: «Геннадий Андреевич, Вы боялись победить, но если Вы не хотите побеждать, не мешайте другим». Сегодня он выполняет важную стратегическую функцию, а именно: успешно сводит к нулю коммунистическую альтернативу в нашем обществе.
В качестве еще одного урока Октябрьской революции 1917 года мы должны осознать, что внешние угрозы настолько серьезны и настолько фундаментальны, что мы можем им противостоять только через механизм формирования социально солидарного общества. Говорить сегодня о классовой борьбе значит повторять действия большевиков в разгар Первой мировой войны. Только вот мир изменился, сегодня существует атомное оружие, генетическое оружие. Мы должны отдавать себе отчет, что все эти «куриные гриппы», странные формы лихорадок, не говоря уже о СПИДе, — это диверсии, запущенные из лабораторий. Первоначально они были просто направлены на любого человека, но в 1999 году эпидемия начала распространяться из Юго-Восточной Азии, когда люди в кратчайшие сроки умирали в страшных мучениях от воспаления легких. Болезнь поражала представителей желтой расы, и китайцы сразу же забили тревогу. Не думаю, что такой микроб вырастили китайцы. Я уверен, что этот микроб, направленный только против представителей желтой расы, был только внедрен в Юго-Восточной Азии.
