– Документы доказывают справедливость его притязаний, – возразил Гамид-кади. – Я видел бумаги, они подтверждают все.
– Я с этой целью и отдал их тебе, – продолжал Мансур-эфенди, – Я прочел и другие рукописи и обнаружил один удивительный древний документ, написанный неразборчивым почерком. Я постарался, однако, разобрать его и узнал, что последний из калифов перед своим бегством спрятал в безопасное место все громадные сокровища дома Абассидов.
Но место, где калиф спрятал богатства своего дома, указано неясно, к тому же эти указания отчасти стерты. Мне удалось только разобрать, что сокровища велики и что они спрятаны в безопасном месте под камнями. Вы с ученым Али-шейхом возьмите документ, подробно рассмотрите его, – продолжал Мансур-эфенди, – и постарайтесь узнать, на какое место указывает составитель этого документа. Если мы отыщем эти сокровища, мы можем приступить к делу, поместив их в нашу казну.
– Мы с Али-шейхом начнем разбирать документ, как только ты передашь его нам, – сказал Гамид-кади.
В эту минуту в зал Совета вошел молодой дервиш и низко поклонился обоим могущественным сановникам.
– Ходжа Неджиб, – доложил он.
– Приведи его сюда, – приказал великий муфтий.
– Не этому ли ходже поручил ты надзор за софтом? – спросил Гамид-кади.
– Да, Неджиб стережет дом софта Ибама.
Молодой дервиш открыл двери и впустил в зал Совета высокого, худощавого, одетого в черное мужчину. Ходжа Неджиб со всеми знаками раболепства бросился на колени перед муфтием.
– Зачем ты пришел? – спросил шейх-уль-ислам.
– Не гневайся на меня, великий и мудрый баба-Мансур, за то, что я оставил свой пост в доме, где находится чудо, – отвечал Ходжа Неджиб. – Это было необходимо. Я не смел мешкать долее. Софт Ибам сошел с ума.
– С которых пор заметил ты это?
– С прошлой ночи.
– И ты только теперь пришел сюда доложить об этом?
– Я думал, это пройдет. Сначала мне казалось, что софт шутит, и я уговаривал его оставить эти неуместные шутки. Теперь же безумие его усиливается.
– Что же он делает?
– Он громко хохочет и кричит, что чудо не что иное, как обман, что люди допускают морочить себя и что все это одно плутовство.
Мансур-эфенди и Гамид-кади обменялись быстрыми взглядами.
– Где теперь безумный софт? – спросил первый.
– Я запер его наверху в комнате.
– А где чудо?
– В другом помещении. Я запер дом на замок.
– Слышали ли люди слова сумасшедшего?
– Да, мудрый баба-Мансур. Они кричали, что софт не безумный, а говорит правду. Это очень радовало Ибама: он обнимал мужчин и кричал, что есть еще на земле люди, которые в состоянии понять его. Он добивался сверхъестественного, ломал над ним голову, исследовал его, но чудо отнюдь не было его произведением, плодом его трудов. Оно было низким обманом – и снова начинал насмехаться над людьми, собравшимися в доме. Не зная, что делать, что отвечать на его безумные слова, они вопросительно глядели друг на друга, пожимали плечами, шептались, другие вторили его смеху и уходили прочь. Во всем виноват софт, и если, мудрый баба-Мансур, ты в эту же ночь не прикажешь увезти его, он принесет несчастье своим безумием.
– Вернись как можно скорее в дом софта. Не далее как сегодня ночью я сам приеду туда.
– Приезжай, мудрый баба-Мансур, и посмотри сам, правду ли сказал твой раб Неджиб.
– А до тех пор ты отвечаешь мне головой за то, что в течение этого времени софт не сделает никакого бесчинства и что ни одна душа не будет к нему допущена, – сказал шейх-уль-ислам. – Если Ибам сумасшедший, его здесь у нас вылечат. Если же это притворство и им руководит злой умысел, тогда он получит свое наказание. Ступай.
Ходжа Неджиб встал, низко поклонился и оставил зал Совета.
– Этот софт кажется мне опасным, – сказал Гамид-кади. – Подобные натуры с независимыми идеями и средствами к исследованию их могут наделать много вреда, и потому их необходимо делать безвредными.
– Я согласен с тобой, брат мой. Если софт не безумный, а только притворяется, мы найдем средство привести его к сознанию своей вины, наказать его и положить конец его козням, – отвечал шейх-уль-ислам. – Сегодня же ночью я приму надлежащие меры, разузнаю обо всем и в случае необходимости он станет безвредным.
При этих словах Мансур-эфенди позвонил. Молодой привратник с поклоном вошел в комнату.
– Передай приказание, чтобы три дервиша ждали меня внизу у кареты, – сказал шейх-уль-ислам. – Пусть шейх выберет трех самых сильных дервишей и снабдит их веревками и платками.
Привратник удалился.
– Прежде чем отправиться к софту, – обратился Мансур к Гамиду-кади, – я хочу передать тебе, брат мой, тот документ, в котором упомянуто о сокровище калифов, чтобы ты вместе с Али-шейхом разобрал рукопись.
– Я не выпущу ее из рук и буду беречь как зеницу ока, брат мой, – отвечал Гамид-кади и вместе с Мансуром поднялся с места.
Они подошли к двери, которая вела в смежную комнату башни Мудрецов. Тут помещалось несколько шкафов в углублениях стены, хорошо укрепленных и запертых на замки. В них содержались важнейшие документы. В этом и днем и ночью оберегаемом месте они были в безопасности.
