– О, теперь я счастлив и доволен, – продолжал принц и порывисто обнял отца. – Благодарю, тысячу раз благодарю, мой добрый отец!
Когда Юсуф, сияющий счастьем, возвращался в свои покои, Абдул-Азис велел позвать своего статс-секретаря.
– Приговор относительно трех офицеров надо изменить, – сказал ему султан, – и позаботься, чтобы мой приказ немедленно был объявлен тем, кого он касается. Гассана-бея я милую, он остается адъютантом принца Юсуфа, но в течение месяца не должен покидать дворца. Для двух других офицеров я заменю смертный приговор ссылкой. Племя бедуинов, бени-кавасов, в области Бедр возмутилось, и дочь одного эмира стоит во главе мятежников, которые беспрестанно нападают на отряды моих солдат и бьют их. Эту девушку зовут Кровавая Невеста, как мне об этом доносят, и со всех сторон арабы стекаются под ее знамена, так что возмущение растет все более и более. Обоих офицеров ссылаю я в Бедр и назначаю их предводителями моих войск, посланных против мятежников. Приготовь приказ и позаботься о том, чтобы он немедленно был доставлен обоим осужденным и чтобы в двадцать четыре часа они оставили Стамбул и отправились в ссылку, из которой, если они не падут в битве, я верну их только тогда, когда они окажут какую-нибудь чрезвычайную услугу. Ступай!
Вернемся теперь к Лаццаро и Черному Карлику, очутившимся среди воющих дервишей, которые при этом неожиданном и страшном зрелище в ужасе отступили, не имея возможности объяснить себе, что случилось так внезапно и что за создание очутилось между ними среди ночи. Страшную, возбуждающую ужас картину представлял грек, мчавшийся как бешеный и затем с хрипом грохнувшийся на пол, и сидящая на нем, как бы сросшаяся с ним Сирра. Нельзя было разобрать, где кто, так как Черный Карлик в первую минуту выглядела горбом Лаццаро.
Дервиши бросились друг на друга, думая, что среди них появился злой дух, тем более что в развалинах, хотя и открытых сверху, но все же недостаточно освещенных звездами, трудно было разглядеть это ужасное видение. Даже шейх отскочил, исполненный ужаса, и вой дервишей мгновенно смолк, чего никогда с ними не случалось.
Лаццаро, гонимый смертельным страхом, как безумный, опрокинулся назад, собрав последние силы. Тут Сирра внезапно оставила грека, и новый ужас овладел присутствующими, когда безобразная фигура Черного Карлика, подобно чудовищу, пронеслась между ними, бросилась к выходу и скрылась в развалинах. Наконец-то грек избавился от призрака. Теперь только начал он дышать свободно, мало-помалу он наконец поднялся, и дервиши, подойдя к нему, увидели, что между ними лежал человек, а не демон, и старался встать.
– Дайте мне воды! – воскликнул Лаццаро хриплым голосом, трясясь и озираясь по сторонам, он только сейчас узнал, где находится.
Дервиши, по крайней мере некоторые из них, по-видимому, узнали грека, ему дали ковер, чтобы он сел и немного успокоился, и принесли воды, которую он жадно выпил. Скоро он оправился, и шейх узнал в нем слугу принцессы Рошаны, который приходил в башню Мудрецов к шейх-уль-исламу с поручением от принцессы.
– Что с тобой случилось? – спросил он грека. – Ты все еще бледен и дрожишь.
– Черт возьми! – пробормотал Лаццаро. – Ведь это призрак Черного Карлика вскочил на меня.
– Призрак Черного Карлика? – спросил шейх, и дервиши окружили грека.
– Ты ведь знаешь снотолковательницу Галаты? У старой Кадиджи была дочь. Видели вы ее?
– Что-то быстро промчалось между нами, – заметили дервиши.
– Эта коварная и злая девчонка, прозванная всюду Черным Карликом, умерла недавно, я сам похоронил ее, ведь если бы я не сам положил ее в ящик, если бы я не видел, что она похоронена в Скутари, я бы сказал, что случилось иначе, но Черный Карлик умерла, и теперь она вскочила мне на спину и сдавила мне горло!
– Мы сами видели призрак, – подтвердили дервиши.
– Вы его видели, а я его чувствовал, – продолжал грек, – он так крепко сидел у меня на шее и сжимал мне горло, что я не мог избавиться от него, я не мог даже схватить его, чуть было не задохнулся! Это было невыносимо.
– О, если бы призрак еще раз попался мне, – продолжал, скрежеща зубами, грек, – я не выпустил бы его из рук!
– Он может мучить и душить тебя, для тебя же он неуловим, – заметил один из дервишей.
– Должно быть, не много хорошего сделал ты ему при жизни, – сказал другой.
Лаццаро встал, ему все еще казалось, как будто нес он бремя и как будто шея его была в тисках. Он поблагодарил дервишей за их помощь и пошел прочь. Не везде могла Черный Карлик броситься на него, так говорило ему его суеверие, только в определенных местах призрак имел над ним власть. На обратном пути во дворец его госпожи с ним ничего не случилось, и это еще более укрепило его в том убеждении, что Черный Карлик вращается в чертогах Смерти и вблизи заключенных носится его существо.
