— Дин, у меня появилось чувство, что когда мы доберемся до места, нам придется сражаться. Я не знаю, может ли Мэй вызвать подкрепление, и вообще мы не знаем, на чьей она стороне.
Не доверяй ей!
— Бхлаты, — сказал я и меня затошнило от этого названия. — Должны быть они. Никого больше не осталось. Если она не с гибридами, а с Краски мы покончили, остаются только Бхлаты. Мы знали, что если у Дельтра получилось завербовать гибридов, то и Бхлаты тоже могли провернуть нечто подобное.
Карим рассказал нам об этой инопланетной расе многое, я даже пожалел, что он это сделал. Они перемещались от одной системы к другой, уничтожали жизни, использовали рабов для добычи полезных ископаемых, чтобы расширять свое царство террора. До сих пор они находились в сотнях световых лет от нашей солнечной системы и Альфа-Центавра. Карим заявил, что шансов, что когда-нибудь заглянут к нам мало, но раса людей, которым удалось отбиться от Краски, может заманить их в гости.
— Согласен. Просто хочу знать, на что ты готов пойти. Сможешь ли нажать на курок, если увидишь лицо Мэй в перекрестие прицела? — он говорил так тихо, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать его.
Лицо Джанин. Лицо Мэй. Смогу ли? Я кивнул, мол, конечно же, да, но ведь слова, это одно, а вот когда дойдет до дела, там будет совсем по другому.
— Хорошо. Что скажешь, если продолжим тренировки после сна? Я хочу сменить Мэри на мостике, вы сможете побыть вдвоем. — Он даже не выглядел уставшим, а я был готов заснуть прямо здесь.
— Спасибо, Слейт.
Он оставил меня сидеть в одиночестве, пару минут спустя рядом со мной села такая же уставшая Мэри.
— Давай немного поспим, малыш, — сказала она, обнимая меня. Я уткнулся носом ей в живот, она провела ладонью по моим все еще влажным волосам.
— Я люблю тебя, — сказал я приглушенным униформой голосом.
— Я тебя тоже люблю. Подумай о тех историях, что мы расскажем нашим детям.
Это был первый раз, когда она упомянула детей, до сих пор я даже не подозревал, что мы можем докатиться и до такого. Может, в нашем новом мире будет место для другой жизни.
Я выпрямился, потом наклонился к ней и поцеловал в губы.
— Нужно сделать пару селфи, иначе они ни за что нам не поверят.
Я грохнулся на мат, изображая противника в демонстрации Слейта.
— Теперь попробуй ты, — сказал он, жестом приглашая Ника выйти на ринг. Жилистый доктор подошел ко мне, изобразил низкий обманный удар, и тут же нанес удар кулаком. Я почти увернулся, избегая удара, последовал за ударом, в результате чего уронил Ника на мат и уперся коленом ему в грудь.
— Очень хорошо! — хлопнув в ладоши, сказал Слейт.
— Да уж, хорошо, — буркнул доктор, как всегда он был не многословен.
Я встал, протянул ему руку, но воспользоваться помощью доктор не спешил.
— Мне и впрямь нужно этому учиться? В смысле, я ведь целитель, а не охотник. — Ник потер ладонью грудь.
— Мы ведь не знаем, с чем столкнемся. Ник, ты ведь ни разу не рассказывал свою историю. Почему ты полетел с нами? — спросил Слейт, изрядно удивив доктора.
— Я ведь рассказывал. Нужен был доброволец, им оказался я.
— Мы это понимаем, — сказал я, искренне заинтересовавшись историей доктора.
Мы уселись на ящики, открыли бутылки с водой. Слейт бросил нам полотенца, я, поскольку был весь потным, накинул его на голову.
— Полагаю, к этому моменту меня привели многие жизненные решения. С чего хотите, чтобы я начал? — спросил он.
— У нас есть целых четверо суток, прежде, чем доберемся до места. Можешь вернуться так далеко, как только хочешь, — сказал Слейт и прислонился к стене. — Расскажи нам о своей жизни. Ну, знаешь… о том, что было до того.
Некоторым трудно вернуться к той жизни. Останавливаться на том, что было, потому что после События так много изменилось. У Ника был такой взгляд, что стало понятно: он не особо любит говорить о себе.
— Я всегда хотел помогать людям. Уже тогда, когда еще был маленьким ребенком. Если другие сторонились крови, меня она завораживала. Она течет внутри нас, но если просочится наружу в достаточном количестве, мы умираем. Для восьмилетнего странно. Мои вопросы часто заставляли родителей волноваться. Они были простыми людьми со Среднего Запада. Мать работала в банке неполный рабочий день, у отца была небольшая строительная компания. Помню тот день, когда он спросил меня, не хочу ли я возглавить его дело. Я сказал, что не могу, потому что собираюсь стать врачом. Он тогда расстроился, но ни разу не сказал мне, что разочарован моим решением. Они поддерживали меня, пока я подрабатывал на каникулах, берясь за любую работу в перерывах учебы, оплачивали львиную долю моего обучения.
Его взгляд был устремлен куда-то в дальний конец помещения. Никаких вопросов не нужно, чтобы понять, что его родители События не перенесли.
— Здорово, — сказал я. — Похоже на мою историю. В каком университете учился?