Звонить Юре Вера не стала. Наверняка, он давно дома. Спокойно посапывает рядом с женой. Все его беспокойство напускное — в этом Вера не сомневалась. Она была всего лишь его игрушкой. Пусть даже любимой, с ручками и ножками, с красивым личиком и отличной фигурой. Но здоровый сон был для него важнее. Так же, как и спокойствие в его семье, равнодушное и вялотекущее, затягивающее его все глубже и глубже, заботливо обволакивающее его со всех сторон и даже уютно почавкивающее — в моменты особого удовольствия. Вера ассоциировала его семейное благополучие с болотом. Оно даже попахивало трясиной. Но Юра этого смрада не замечал. Он его по-своему любил. Ведь это был его смрад, родной и любимый. Конечно, иногда он его раздражал. Но в последнее время он перестал замечать и этих колючих эмоций, также считая их неотъемлемой частью своей жизни.
Вера тоскливо посмотрела в окно. Где там, в унылой серой пятиэтажке, невозможно близко от нее дышит, улыбается, хмурит лоб Дима. Человек, которого она, кажется, полюбила. И с которым никогда не сможет быть вместе. Каждое утро она будет подходить к этому окну. Ждать, когда он выйдет из подъезда, прятаться за прозрачную тюль, едва его фигура появится в дверном проеме, до боли прикусывать нижнюю губу, чтобы не зарыдать в голос и не напугать Степашку. И жадно ловить каждый его жест, каждое движение, и дико завидовать ветру, так легко зарывающемуся в его волосы, обдувающему его лицо…
— Какая же я дрянь! — сквозь зубы процедила Вера и с силой ударила кулаком по столу.
Дима — убийца, безжалостный и подлый. Она должна ненавидеть его и желать лишь одного — убить этого человека. Отомстить за смерть беззащитной женщины, сделавшей ей бесценный подарок — Степашку. Какой ветер?! Какая фигура в дверном проеме?! Если когда-нибудь она и будет ждать его, прячась за тюль, то только с одной целью — убить.
От этих мыслей ей совсем расхотелось спать, и Вера решила собираться на работу. Она приняла душ, растерла распаренное тело полотенцем и внимательно осмотрела в зеркале разбитое лицо. Верхняя губа лопнула, и из тоненькой трещины потихоньку сочилась кровь. Нос немного распух. Но умелый мэй-кап способен скрыть незначительные увечья.
Тщательно уложив волосы, она распахнула створки платяного шкафа и недовольно сморщила носик. Давно пора обновить надоевший гардероб. Когда она в последний раз была в магазине? Кажется, две недели назад. Тогда она купила себе блузку с кружевным воротничком и узкую юбку с откровенным разрезом сзади. Вместе они смотрелись великолепно. Но Вера надевала этот комплект пять раз. А это уже перебор. Остальные вещи были еще древнее. Бордовым брюкам почти месяц. Облегающему черному платью — полтора. Возраст остальных она даже не помнила.
Два года назад она пообещала себе зарабатывать столько, чтобы иметь возможность обновлять гардероб раз в месяц, а надоевшие вещи беспощадно выкидывать. И все это время Вера придерживалась данного правила. Она хотела видеть себя иконой стиля. До мелочей продумала свой образ и придерживалась его во всем.
Сегодня придется опять надевать белую блузку с высоким воротничком и широкие брюки, чтобы скрыть синяки на шее и ногах. Кажется, она ходила в этом на работу две недели назад. Но выбора нет. После работы надо будет заехать в торговый центр. Значит, все же придется позвонить Юре. Денег на обновки может не хватить.
Вера придирчиво оглядела себя в зеркало, поправила модный в этом сезоне закругленный воротничок и весело подмигнула своему отражению.
— Ты как всегда великолепна! — ослепительно улыбнулась она себе.
В детской сонно забормотал Степашка, и Вера осторожно приоткрыла витражную дверь. Оказывается, мальчик смеялся. Тихо, будто боясь, что его услышат, он вздрагивал от приступов неудержимого смеха. Девушка на цыпочках подкралась к малышу, наклонилась, с удовольствием вдохнула родной запах свежести, парного молока и еще чего-то, едва уловимого, до боли знакомого. Настолько знакомого, что от этого запаха у нее начинала кружиться голова и подсасывать под левыми ребрами.
Почувствовав ее близость, Степашка приоткрыл один глаз, обвел затуманенным зрачком комнату и перевел взгляд на Веру.
— Мама, ты уже пришла? — неразборчиво проговорил он.
— Я уже ухожу, малыш, — мягко улыбнулась ему Вера. — А ты поспи еще немного.
— Ладно, уговорила, — Степашка довольно зажмурился и отвернулся к стенке. — Только пообещай, что сегодня я увижу тебя перед сном.
— Обещаю, — уже на ходу кивнула Вера и тихо закрыла за собой дверь.
Значит, торговый центр подождет до завтра. Обещание, данное ребенку, нужно обязательно выполнить. Она вообще не могла ему ни в чем отказать. И Степашка этим беззастенчиво пользовался. Даже няня много раз говорила Вере, что нельзя так баловать сына. Но как только та произносила слово «сын» Вера таяла, как мороженое в жаркий день, глупо улыбалась и мечтательно закатывала глаза. Трудно представить, как бы она жила без Степашки. Он был для нее всем. И даже больше. Ее радостью, ее счастьем, ее душой и сердцем. В этом крошечном создании был сосредоточен весь ее мир.
